Куница. Том 6 - Вадим Александрович Оришин

мемуарах князю приходилось видеть такое, что потом кошмары годами снились. Африканские и азиатские маги, в погоне за силой и, желая как-то уравнять шансы в борьбе с могущественными европейскими противниками, не были разборчивы в методах и средствах. Радион предположил, что Романовы использовали кое-что из подобных методов, собранных не только Кутузовыми. Разве что упорядочили и собрали в некую систему. Боевые маги Романовых, пусть их и оказалось во дворце не многим больше десятка, попили крови атакующих. Даже члены младших родов, видимо, выполнявшие роль слуг, пусть и не могли похвастаться искусностью в боевой магии, но били со всей дури и не страдали от истощения.

Шереметев достал откуда-то небольшую флягу и предложил Лопухину. Эрнест принял, откупорив, понюхал содержимое и, поморщившись, выпил.

— Есть что рассказать? — спросил князь Кутузов.

— Да, есть, — кивнул Эрнест, возвращая флягу с благодарным кивком. — Я ждал куда большей связи с демоническими планами и самими демонами. Оказалось, для своего развития Романовы к таким методам не прибегали вовсе. Здесь, во дворце, следов подобного мы не обнаружили. Судя по всему, они использовали демонов только в тех случаях, когда особые способности тварей не имели альтернативы.

Кутузов покачал головой.

— Даже не знаю, рад я, что Романовы не оказались демонопоклонниками, или разочарован. Насколько легче бы стало натравить дворянство на Романовых, выяснись, что они лютые демонопоклонники.

— А придётся натравливать? — спросил Лопухин. — Думаешь, у императора будет поддержка дворян?

Кутузов кивнул.

— Ещё какая, Эрнест, ещё какая. Как минимум достаточная, чтобы наш неудавшийся дворцовый переворот перетёк в острую фазу, называющуюся Гражданская война.

Слова были сказаны. Пока в предельно узком кругу. Радион хотел увидеть реакцию Лопухина. Увидел.

— Этого нельзя допустить! — вскочил Эрнест. — Ни в коем случае нельзя!

— Я, Эрнест Фёдорович, с вами полностью согласен. Гражданская война — это последнее, что нужно Российской империи. Только эти трупы во дворе, трупы Романовых, не позволят сохранить статус-кво. Кровавый счёт открыт. Теперь император не успокоится, пока не соберёт коллекцию голов, наших голов, отделённых от тела.

Лопухин машинально огладил шею. Удовлетворённый реакцией Кутузов продолжил:

— То, что последние сутки происходит в городе, скоро масштабируется на всё Империю. Императора поддержит далеко не только гвардия. А нам потребуются веские основания для претензий трону. Поэтому, Эрнест, я был бы рад узнать, что Романовы — прогнившие безумные демонопоклонники. Однако, чего нет, того нет.

— В то же время, поклоняйся они демонам, — вставил Шереметев, — нам бы пришлось иметь дело с такими силами, что в страшном сне не представишь.

— Поэтому я и высказал неуверенность, рад я результатам или всё же нет, — пожал плечами Кутузов.

Лопухин поднялся.

— Нужно, как минимум, обеспечить невмешательство армии, насколько это вообще будет возможно. И колонии…

Кутузов подтвердил:

— Да, колонии.

— Если кризисная ситуация не будет разрешена в ближайшее время, — Эрнест уже скорее мыслил вслух, чем говорил, — мы получим новые восстания.

Радион промолчал, а Лопухин, встряхнувшись, выпрямился.

— У вас есть идеи, как нам выйти из этого кризиса, Радион?

— Нет, Эрнест. Пока нет. И нам всем предстоит хорошенько подумать, чтобы выработать хоть какой-то надёжный план действий.

Лопухин задумался и прикрыл глаза рукой.

— Я понял, князь. Да, нам всем предстоит много думать.

Князь Лопухин покинул кабинет. Кутузов вернулся к прерванному занятию: наблюдению за подсчётом убитых. Шереметев сделал глоток из фляги, которую так и крутил в руках, а затем спросил:

— У вас действительно нет идей, что делать, князь?

— Отчего же? — даже удивился Кутузов. — Конечно же, есть. Первым шагом необходимо найти императора, а затем убить. Обязательно чужими руками, и обязательно так, чтобы об этом узнало всё население Империи, и чтобы ни у кого не возникало сомнения в случившемся. Вторым шагом найти Романова, имеющего достаточно прав на престол и готового с нами сотрудничать. И третьим шагом посадить своего претендента на трон, нейтрализовав соперников. Ничего другого в нашей ситуации не придумаешь, Сергей. Только есть две проблемы.

— Какие?

— Первая: Эрнест не глупее меня и тоже понимает, что это единственный шанс. Впечатлений от увиденного здесь его, конечно, немного выбили из колеи, но ненадолго. А проблема в том, что кого-то придётся назначить виноватым. И если победит наш претендент, то виноватые будут выбраны из других лагерей, причём не какие-нибудь козлы отпущения, а первые лица. А если наш претендент проиграет — не сносить нам головы.

Шереметев хмуро вздохнул и убрал фляжку. Он тоже ещё находился под впечатлением от произошедшего. Уже осознал, что стал фактически изменником и врагом императора, но пока не переварил эту мысль.

— А вторая проблема?

— Вторая проблема — наш хрупкий порочный союз. Как только император умрёт, мы станем не просто соперниками пацифистам, реформаторам и прочим группировкам. Мы станем врагами, которых всерьёз постараются убить. Так что преждевременная смерть нам грозит не только в случае воцарения претендента соперников, но и во время борьбы за престол.

Шереметев задумался.

— А если найти своего претендента до того, как император отойдёт в мир иной?

Кутузов обернулся и снисходительно улыбнулся Сергею. Тот поморщился.

— Да, что-то я глупости спрашиваю, — вздохнул князь. — Ни один уважающий себя Романов до кончины действующего императора даже говорить на эту тему не станет.

— Ну-ну, не будь к себе строг, Сергей, — подбодрил Кутузов. — Претендента искать действительно стоит сразу. Затягивать междоусобицу вообще ни в коем случае нельзя, всё нужно сделать быстро.

Кутузов сделал последнюю затяжку и погасил трубку, вытряхнув пепел прямо на подоконник.

Глава 5

Северное море, Крейсер SIN «Forward»

Март 1984 года

Открыв глаза, Славяна увидела незнакомый потолок. Металлический, покрытый казённой белой краской, с множеством труб, квадратных, прямоугольных, круглых, прямых и изогнутых. Краска нигде не облупилась, местами просматривались пятна, её недавно обновляли.

— Корабль… Не гражданский… — констатировала девушка.

— Oh! You’re awake! — раздался рядом мужской голос, говорили на чистейшем английском.

Славяна поняла, что едва может повернуть голову, да и в целом тело слушалось плохо. К счастью, мужчина сам подошёл к её койке. Под белым халатом проступала форма, знаков различия девушка рассмотреть не смогла.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он уже по-немецки, но с сильным акцентом.

Славяна ответила не сразу, оценивала, чем ей грозит пробуждение на борту корабля, явно принадлежащего флоту Священной Римской Империи.

— Вяло.