Озеро Русалок - Ришар Петисинь

– Так ты та самая русалка из цирка Ратафья?

– Вижу, ты не сидела сложа руки, Жасинта, и успела кое-что узнать. Но не лучше ли начать с самого начала?

– Конечно! ― согласились мы с Жорисом в один голос.

Русалка улыбнулась, расположилась поудобнее и начала рассказ.

– Как вы уже успели узнать, родом я из лазурных вод Карибского моря, омывающих один маленький островок. Я жила счастливо среди своих подруг-русалок, дружила с дельфинами и разноцветными рыбками. До того самого ужасного дня…

– Когда там появился путешественник Казимир Сигизмунд Рокет? ― не удержалась я от вопроса.

– Да, именно он.

Прекрасные изумрудные глаза русалки затуманились печалью.

– В то утро я, как обычно, плавала в коралловых зарослях и вдруг запуталась в сетке и стала пленницей. Напрасно я пыталась выбраться. Меня схватили человеческие руки, и через несколько секунд я оказалась в клетке-аквариуме на корабле.

– Неужели этот тип посмел тебя увезти?! ― возмутился Жорис.

– Рокет всё время твердил, что увозит меня ненадолго, что скоро выпустит обратно, но я почему-то не сильно ему верила.

– А потом ты оказалась в музее?

– Да, после очень долгого путешествия в клетке.

О продолжении истории я уже догадывалась. Но мне хотелось выяснить, как живут русалки и чем занималась Аарисья до своего приезда в Невер.

– Можно мне спросить… ― начала я.

– Конечно, спрашивай.

– Сколько тебе лет?

– Примерно как вам.

– Десять? Этого не может быть. С тех пор, как тебя поймали, прошло лет шестьдесят.

– Десять по летоисчислению русалок. Мы живём от пятисот до шестисот лет. Так что в переводе на человеческую жизнь мне как раз десять…

– Ух ты!

Что и говорить, у Жожо тоже дух захватило: русалки живут по многу веков! С ума сойти! А у меня любопытство ещё больше разгорелось.

– Ты говорила о подругах, а у тебя есть семья?

– Нет. Мы одиночки.

– Как это можно родиться… без родителей? ― спросил Жожо.

– В ракушке.

Аарисья мелодично засмеялась, увидев, что глаза у нас стали круглыми, как у сов.

– Одни раковины рождают жемчужины, а другие русалок.

– Такие раковины, как у тебя в ожерелье?

– Ты очень наблюдательная, Жасинта. Да, русалочки рождаются совсем маленькими, а потом растут среди подруг и бывают очень счастливыми.

– И едят мух! ― похвастался своими познаниями мой приятель.

– Да, но и не только. Вообще, все насекомые, которые живут на острове, очень вкусные. А ещё мы очень любим пауков.

– Фу-у, ― брезгливо скривился Жорис. ― А куда девались мужчины-русалы?

– Их вообще не существует, должна тебя огорчить, Жорис.

Жорис прославился умением задавать дурацкие вопросы, но этот был самым дурацким из всех самых дурацких вопросов на земле. Поклон тебе, Жожо, и Нобелевская премия.

– А в музее ты долго пробыла? ― продолжила я свои расспросы.

– Всего три дня. В аквариуме было так скучно. А зрители раздражали чем дальше, тем сильнее. И вот однажды ночью…

Русалка сделала паузу. Она была рада слушателям и рассказывала свою историю с большим удовольствием. Можно её понять. Столько лет просидела в озере одна, храня все эти волнующие секреты.

– Я услышала скрежет ключа в замке. В зал вошли несколько мужчин с фонариками, подняли аквариум и вынесли прочь.

– Люди из цирка Ратафья?

– Да… Но это я узнала позже. Они поместили меня на заднем сиденье машины, и остаток ночи мы провели в дороге. Потом они перенесли меня в какой-то сарай, стоявший то ли в лесу, то ли в поле, не знаю.

– Вот тогда-то дедушка Трезвон и потерял твой след.

– Дедушка Трезвон?

– Это наш сосед. Он тебя видел, когда был ребёнком.

– Помню! Беленький такой мальчик.

– И как ты жила в цирке?

– Я выучила ваш язык.

– Кто тебе помог?

– Моник, женщина с бородой. А ещё Боб и сиамские близнецы Ати и Оти.

– Монстры из цирка?

– Знаешь, Жасинта, они выглядели монстрами в глазах некоторых людей, а для меня они были друзьями.

Взгляд Аарисьи снова затуманился, и мне показалось, что она вот-вот заплачет.

– В те времена я просто жила вместе с теми, кого ты назвала монстрами. Я с ними очень скоро подружилась. Они научили меня вашему языку и заботились обо мне.

– А похитители? С ними что стало?

– С семейкой Ратафья? С хозяевами цирка? Они были братьями, их звали Рико и Октавио, часто заходили к нам, интересовались, как я себя чувствую. Однажды они пришли и объявили, что цирку настало время отправиться в турне. Должно быть, подумали, что все успели позабыть историю о краже русалки. И тогда я стала Соланж.

– Соланж?

– Да, Соланж, русалка с Галапагосских островов.

– Имя так себе, ― высказался Жорис.

А я вспомнила, что видела его написанным белым по чёрному на цирковой афише.

– Значит, ты странствовала вместе с цирком? ― Я никак не могла угомониться.

– Да, из города в город переезжали в фургонах, а потом ставили цирковой шатёр… Я всегда была с друзьями ― с Моник, Ати и Оти, Брюсом, человеком с носорожьей кожей. А теперь даже не знаю, что с ними сталось…

– Но как ты очутилась в озере?

– Братья Ратафья запаниковали. Они здорово ошиблись, решив, что все забыли о русалке, похищенной из музея. А полиция даже спустя много месяцев продолжала поиски, и объявления о розыске были для братьев Ратафья как гром посреди ясного неба. Однажды утром пришли полицейские и перевернули вверх дном весь цирк. Братья едва успели погрузить меня в машину и укатить в неизвестном направлении.

– А потом?

– Потом бросили меня в первый попавшийся водоём, в это озеро. А сами сбежали. С тех пор я о них больше не слышала.

Я взглянула на Жориса: он прямо покраснел от злости. Попадись ему сейчас братцы Ратафья, получили бы по носу очками!

– Подлые негодяи! ― прошипел он. ― Надеюсь, они всё-таки попали в тюрьму.

– Кто знает, ― ответила русалка. ― Я жила в этом озере, не могла из него выбраться и никак не могла себе помочь.

– Значит, ты провела в нём, как в тюрьме, целых шестьдесят лет?!

– Выходит, так.

– А как получилось, что тебя увидел мальчик по имени Жермен?

– Я повела себя неосторожно, вот мальчик и увидел меня. Но с тех пор я старалась держаться подальше от людей.

– Почему же ты не поговорила с ним? Жермен был не таким, как братья Ратафья, он бы тебе помог.

– Слишком большой риск. Я потеряла к людям доверие.

Мы втроём замолчали. Видимо, каждый обдумывал сказанное.

– Скажи, а какое твоё самое большое желание? ― Я снова принялась за