Озеро Русалок - Ришар Петисинь

– Благодарю вас, мадам мэр, ― заговорил папа. ― Ни один художник, работающий с перьями, не смог бы отказаться от вашего бесценного предложения. Я счастлив, что нахожусь здесь. Однако я приехал не один. Позвольте представить мою жену Мирабель, дочь Жасинту, её друга Жориса и нашу собаку Вантуза, который добр настолько же, насколько велик.

Люди в зале приветствовали нас улыбками, им явно понравилось наше небольшое семейство. Но дружескую атмосферу снова нарушил месье Мармелад.

– Если мадам мэр закончила, я охотно занял бы её место.

Есть люди, которые с первого взгляда, с первых слов становятся симпатичны. Но это был не тот случай: глядя на месье Мармелада, невольно ощетиниваешься и стискиваешь зубы. Мадам Куропат усилием воли сохранила спокойствие.

– Конечно, месье Мармелад, я уступаю вам место, с радостью.

Мармелад не обратил внимания на иронию мэра, вышел вперёд и встал перед залом, спиной к муниципальному совету. Вежливость он точно позабыл дома. Или запер в погребе.

– Рано радуетесь, ― так начал он свою речь. ― Если кто не знает: я Леонар Мармелад, занимаюсь парками отдыха. У меня их двенадцать по всей Франции, и ещё семь в ближайшее время появятся в самых разных местах. Мой оборот тридцать восемь миллионов евро. Впечатлил? То-то!

– Переходите к делу, месье Мармелад. У нас мало времени, ― вмешалась мэр.

– Я вас долго слушал и не перебивал! Так что и вы дайте мне высказаться.

Однако у него короткая память. Он как раз перебивал и всё время с какими-то глупостями. Так бы и пришпилила ему язык степлером!

– Этот птичий музей ― настоящая беда, ― объявил он. ― Обойдётся в целое состояние, и, вопреки обещаниям Эдмэ Куропат, по счетам будете платить вы, добрые люди деревни Мерлуш. Налоги подскочат, а вам останется лишь рыдать без остановки.

При этих словах люди насторожились и принялись слушать внимательнее.

– И всё из-за чего? Из-за каких-то перьев и воробьёв! Ничего в них нет интересного, сами знаете. Для тех, кто занимается бизнесом, выгоды ноль, потому что на птиц всем плевать!

По залу пробежал шумок одобрения, я заметила по лицам, что кое-кому слова Мармелада нравятся.

– Так, значит, вы не собираетесь отзывать свой протест? ― спросил Бертран Флюгер.

– Ни в коем случае! Я хочу отозвать ваш проект и заменить его своим.

– Вашим?

– Современный парк отдыха ― вот что нам нужно! Тысячи посетителей и в тысячу раз больше выгоды по сравнению с вашим старомодным музеем. Бизнесмены сразу набьют себе кошельки.

– И где вы хотели бы разместить ваш парк? ― спросила одна из советниц.

– Да там же, на берегу озера. Помещение просторное, озеро отличное. Разумеется, всё финансирование за мой счёт и за счёт моих деловых партнёров. Подумайте, друзья мои, хотите вы какой-то сомнительный музей или отлично оснащённый парк!

Народ в зале зашевелился. Стало ясно, что мармеладные обещания не оставили местных жителей равнодушными. И для музея птиц запахло жареным.

― У меня вопрос, ― подала голос женщина из зала. ― Парки отдыха часто бывают тематическими. Какая тема у вашего парка?

– Отличный вопрос, мадам, ― заявил Леонар Мармелад. ― У парка будет тема, но пока рано о ней говорить. С теми, кого мой проект заинтересовал, встречаемся завтра в шесть вечера в кафе «Клюшки» на официальной презентации моего проекта. Получите ответы на все вопросы. А сейчас всем пока, дела не ждут.

Мармелад направился к выходу, а за ним ― ещё несколько человек. Зал как будто заморозили. Мэр сидела не шевелясь. В живых остался один её заместитель.

– Что ж, дамы и господа, я закрываю наше собрание. Речь месье Мармелада даёт нам новую почву для размышлений. Будем информировать вас о том, как развиваются события.

Зал опустел за несколько минут, расходились тихо, но быстро. Советники окружили Эдмэ Куропат, лица у них были растерянные. Мы тоже пошли к выходу молча.

По дороге домой я всё думала и поняла, что будущее музея птиц не назовёшь радужным. К тому же собрание сильно затянулось, так что отправиться к русалке, не вызывая вопросов, стало невозможно. Придётся ей голодать до завтра…

Глава 8

Открытия

Я проснулась от странного звука: где-то урчал мопед. Я огляделась и увидела Жориса, он спал на полу на матрасе с открытым ртом. Так вот что за мопед… Мне очень захотелось капнуть горчицы в пещеру, полную острых зубов. Но я не забыла про голодную русалку.

– Жожо, ты спишь?

– Хррр…

– Просыпайся! Пора кормить русалку.

Слова оказались волшебными: Жожо мигом вскочил на ноги и потянулся.

– Конечно, Жажа! Побежали! Она, наверное, умирает с голоду.

– Только сначала можно вопрос?

– Валяй.

– Ты побежишь к русалке в этой пижаме с Бэтменом?

– Вы против, мадам? Вам не нравится моя пижама?

– Мне не нравятся супергерои, тощие, как сосиска!

Утренняя разминка ― обмен любезностями ― взбодрила нас обоих. Жорис надел обычную футболку, мы проглотили завтрак и сверили наши планы.

– Вот что я думаю, ― сказала я. ― Ты сейчас бежишь к русалке и предлагаешь ей всё, что мы приготовили.

– А ты?

– А я бегу к дедушке Трезвону. У меня к нему есть несколько вопросов. Как только всё разузнаю, сразу к вам. Идёт?

– Ладно. Давай.

Жожо взял корзинку с едой, сунул в рот карамельку и крадучись, как настоящий шпион, пошёл к большому дереву. Я побежала в другую сторону, к озеру, и нос к носу столкнулась с Вантузом.

– Рано проснулся, мохнатая гора? ― засмеялась я.

– Брамф!

Вантуз вильнул хвостом, давая понять, что готов меня сопровождать.

– Но сегодня не четверг! Что с тобой стряслось? Тебе пятки салом намазали?

– Брумпумф!

– А-а, так вот в чём дело! Ты хочешь повидать крошку Жоржетту. Тогда марш со мной, Казанова!

Оказывается, у любви и правда есть крылья. Мой лохматый старичок бодро шагал рядом, сшибая пушистым хвостом веточки с кустов. Как только мы оказались на месте, к забору подбежала мадам Уик, и они поскакали к лужайке с ульями.

Появился дедушка Трезвон, одетый в сельскохозяйственный скафандр.

– Какая это муха укусила собак? ― спросил он.

– Любовь, месье Соломка, ― объяснила я.

– Ну что ж, бывает… А ты с чем пришла, девочка?

– С необыкновенной новостью. Но думаю, что поговорить лучше в доме.

– Настолько она секретная?

– Вы даже представить себе не можете.

Я уселась на хромой стул, а дедушка Трезвон принялся варить себе кофе, и мне кажется, он получился гуще брусничного сиропа