Кьяроскуро - Горан Скробонья

Мужчины устроились на стульях, стоявших напротив доктора. Свет проникал через четыре больших окна на стенах. Кабинет был украшен дипломами в рамках и оборудован для эффективной и профессиональной медицинской работы: в правом углу располагалась ширма, напротив – лампа, витрина с мелкими предметами, миски и склянки для лекарств, статуэтки[15]. Рядом с дверью стояли удобная раковина, керамический таз и емкость для воды, а у окна – библиотека с медицинскими книгами. Паркет покрывал толстый ковер. Глишич посмотрел на книги на столе Мура и прочитал названия и имена авторов на корешках: «Строительство и управление домами для душевнобольных» Джеймса Коннолли и «Физиология и патология психики» Генри Модсли. Глишич ничего не знал об этих книгах и авторах, но предположил, что о них сможет что-нибудь рассказать Лаза.

– Итак, Эдмунд, – продолжил Мур, – происходит новое расследование? Вы же знаете, что мои коллеги, работающие в полиции, не обрадуются вмешательству в их сферу деятельности…

Детектив поднял руку, чтобы прервать его.

– Нет, Алистер, речь не о расследовании… Это не официальное дело. – Рид подался вперед и тихим голосом добавил волшебную формулу: – Это конфиденциальное дело, с которым я бы не осмелился обратиться ни к кому, кроме вас, доктор, – оно касается королевской семьи.

Мур удивленно посмотрел на детектива, облокотился на стол, опершись на обложку «Строительства и управления домами для душевнобольных», и сказал:

– Слушаю вас внимательно.

Детектив кратко объяснил, почему желательно, чтобы доктор присоединился к ним этим вечером. Мур молча выслушал, откинулся на спинку кресла и задумчиво почесал затылок.

– Итак, если я правильно понял, сегодня в девять часов вечера вы должны… забрать… в доках Святой Екатерины девушку, которая может быть членом королевской семьи, при этом вы хотите убедиться, что она здорова и невредима, поэтому вам нужно профессиональное медицинское заключение?

Рид пожал плечами.

– Именно.

Мур вынул часы из кармана жилета, посмотрел на циферблат и убрал их обратно.

– У меня еще два пациента, поэтому сегодня я закончу немного раньше. И да, думаю, что готов поучаствовать в вашем деле и постараюсь помочь, чем смогу.

– Отлично! – Детектив хлопнул в ладони. – Позвольте заехать за вами в карете, скажем, в восемь пятнадцать? Вам будет удобно?

– Конечно. – Доктор встал. – Я скажу миссис Сент-Клэр – моей помощнице, которую вы имели возможность видеть, когда пришли, – чтобы она больше никого не записывала на сегодня, я приму только тех, кому уже назначили визит. Надеюсь, вас не обидит, что я не предложу вам чай: сейчас должен подойти следующий пациент.

– Все в порядке, – Миятович вежливо улыбнулся. – Вы и так оказали нам большую услугу. Будем надеяться, что сегодня вечером все пройдет хорошо. И я уверяю вас, что сербская корона это оценит так же, как и британская.

Доктор Мур проводил гостей в коридор и попрощался. Спустившись по лестнице, мужчины увидели пожилого джентльмена с седыми волосами и бородой, который сидел за журнальным столиком и, опираясь на трость между ног, листал «Панч». Гости попрощались с женщиной у стойки, и та провожала их взглядом, пока они не закрыли за собой входную дверь.

– Что вы думаете о нашем докторе? – весело спросил детектив, когда мужчины проходили мимо роскошной композиции из искусственных цветов на фасаде соседнего дома.

– Очевидно, что у него богатая клиентура и успешная практика, – ответил Глишич.

– Ну, вы знаете, как это бывает, – сказал Рид. – Лондонские больницы бесплатны, но не совсем: если там появляется состоятельный пациент, персонал осторожно дает ему понять, что за медицинскими услугами лучше обратиться к врачам частной практики, таким как Мур. Тем, кто не богат, но и не умирает с голоду, рекомендуют оплатить уход, который они получают в больнице, пожертвовав несколько шиллингов на благотворительность. Это не идеальная система, но следует признать, что она работает.

Чедомиль с Ридом болтали по пути на Белгрейв-сквер, а Глишич продолжал думать о том, что их ждет вечером. Он не мог избавиться от иррационального беспокойства, которое мешало в полной мере насладиться видами роскошного района Лондона.

Насколько Элизабет-стрит была красивой, живописной и спокойной, настолько же доки Святой Екатерины были темными, грязными и зловещими.

Без десяти девять на площади недалеко от доков остановились две кареты. Уже совсем стемнело, а уличные газовые фонари тускло светили в густом тумане, полном частиц гари и дыма из бесчисленных лондонских труб. На влажную брусчатку тротуара ступили четверо мужчин. Рид велел кучерам подождать их и посмотрел на улицу справа, ведущую прямо к Темзе.

Ноги Глишича налились свинцом. Записная книжка, полученная от короля, тяжким грузом лежала в левом внутреннем кармане пальто и грозила порвать подкладку да рухнуть камнем на землю. С правой стороны в подмышку стволом упирался обрез, тяжелый, реальный. Два предмета, будто прилипшие к телу, были воплощением этого путешествия и тайны, которую наконец предстояло разгадать.

В дороге по обыкновению болтливый Чедомиль рассказал историю о доках Лондона и их роли в жизни столицы. Доков было много, и создавались они по мере того, как город расширялся вдоль реки. Ост– и Вест-Индский, док Виктория, доки Святой Екатерины – они делали Лондон узлом мировой торговли, местом, куда грузовые суда со всего света привозят и откуда вывозят товары. Армии докеров разгружают бесчисленные баржи и корабли и отправляют грузы на склады или загружают на судна продукты, предназначенные для доминионов[16] и других рынков. Доки выстроились по обоим берегам реки: черные от угля, коричневые из-за шкур животных, белые от муки. По словам дипломата, в течение дня здесь все, насколько хватало глаз, заполнялось множеством тюков, корзин, мешков, бочек и сундуков. Вид менялся к ночи: ни рулевых, ни носильщиков, ни клерков с блокнотами и ручками, ни медлительных сборщиков налогов, ни матросов в нарядных одеждах для выхода на берег – все расходились по домам или находили временное пристанище в тавернах и пабах на окрестных улицах. От реки, где мерцали фонари стоящих на якорях кораблей, доносился тяжелый запах, время от времени слышались отдаленные голоса – крики, песни или пьяные шутки.

Писатель горел желанием поскорее положить конец этим пряткам в темных подземельях и перехитрить наглых похитителей, но его одолевали сомнения. Он не мог примириться с двумя обстоятельствами: сам шантаж и нападения, которым он подвергся, несомненно из-за записной книжки, отданной ему Миланом, чтобы выполнить просьбу похитителя и освободить принцессу из заточения. При этом таинственный злоумышленник, которого они нашли в опиумном притоне, тоже хотел завладеть блокнотом Леонардо и, следовательно, не позволить Глишичу передать его шантажисту и совершить обмен. Если только… Если только злоумышленник