Путь трех совершенствований - Дмитрий Крам

узкий конец и совсем не по-джентльменски встретил её дубиной в лоб. Туземка отрубилась. Я подхватил корзину, вытряхнул содержимое, затем свернул её и запихал в наплечный мешок, а после принялся уничтожать ингредиенты путём поглощения, не было сомнений, что это еда.

Начал жрать всё подряд, иногда ощущая, то прилив сил, то странное оцепенение, то сонливость. Не сразу дошло, что лежавшая на дне зелень и цветы, скорее всего, были волшебные и шли не в пищу. Рана зачесалась, я откинул повязку и убедился в своём суждении. Корка подсохла, словно следам от когтей было дня четыре. Края плотно притянулись. Если не дурить, то может, и не разойдется. А разлившееся по телу онемение поможет преодолеть болевой порог, который мешал нормально ходить. Радовало, что и шкала маны снова восполнилась на восемь единиц.

Посмотрел на красивое лицо элефаны и не придумал ничего лучше, как просто оставить её тут.

Дойдя до следующего дерева и всё ещё ловя цветные зайчики перед глазами, понял, что эффекты от съеденного выветрятся нескоро. Задрал голову вверх и увидел стремительно пикирующего на меня с камнем хомо-эльфуса.

Уклон!

В мгновенье ока я оказался на спине и выставил ребро острым концом. Элефа пронзило насквозь. Камень выпал из рук, больно ударив меня по животу. Волосатик попробовал дотянуться своими длиннющими руками. Пальцы сжали моё горло, но в этот момент я выхватил нож и прочертил красную полосу ему на шее.

Сбросил поверженного противника в сторону, скинул с живота камень и пытался восстановить дыхание.

— Вашу ж мать, какие вы все дружелюбные! — прошипел я. Встал, вынул костяное копьё, обтер от крови. Сколько их таких ещё будет на пути?

Впрочем, ворчанием я лишь стравливал напряжение, на самом деле быстро подстроился. Хищники вроде крупных ящериц часто выскакивали из травы, заставляя меня взбираться на ближайшую ветку. Пару раз меня чуть не сцапали скыры, только эти были поменьше, и удавалось отбиться, заставив их отступить.

Главное древо подавляло своей основательностью. Я пощупал ногу. Вряд ли смогу взобраться. Ну и босс сам ко мне не спустится.

Хм? А почему бы не сделать хитрее. Меня ведь никто не торопит.

Отойдя от древа на полкилометра, застолбил себе место возле крохотного глубоко пруда. Подкараулив очередную туземку, отоварил её по башке, после чего ноги у неё рефлекторно раздвинулись. Нда, первобытные нравы, что тут ещё скажешь.

Забрав корзинку, я связал элефийку. Сейчас устроим ей допрос. Открыв глаза, она с удивлением уставилась себе между ног и, не обнаружив того, что обычно там появляется после удара по голове, начала оглядываться. Наткнувшись на меня, её зрачки испуганно расширились.

— Привет.

— Уафа, — испуганно прошептала она.

— Не Уафа, а… — я хотел было назвать имя, но вовремя себя одёрнул. Какое-то предчувствие остановило. — Зови меня Эхо.

Я приложил руку к груди и повторил «Эхо».

— А ты? — я ткнул её.

Вместо имени она дважды сделала чавкательный звук.

— Чавк-чавк?

Повернувшись, она продемонстрировала на бедре следы зубов скыра.

— Ладно, будешь Чача, — пожал я плечами.

Я взял одно, чуть больше перепелиного, яйцо и, тюкнув пленнице в лоб, начал раскрывать его, она только и успела раззявить рот.

— Яйцо — ням-ням, — начал объяснять я и погладил себе живот.

Она кивнула.

— Эхо буга-буга Чача? — спросила она и сделала характерное движение бёдрами.

— Никаких буга-буга, женщина! — строго проговорил я.

— Эхо бум Чача. Эхо фыр буга-буга Чача, — наморщила она лоб. — Эхо ням-ням яйцо Чача. Эхо фыр буга-буга Чача, — не понимающе смотрела она на меня.

Для неё ситуация выглядела, как если бы я отвез девушку в ресторан на дорогой машине, накормил лучшими блюдами, весь вечер смешил её до слёз, а потом просто отвез домой.

— А-а-а! Эхо ням-ням Чача! — ослепительно улыбнулась элефанка новой догадке, а потом сразу помрачнела.

Я покачал головой.

И она снова приняла вид школьника первый раз в жизни увидевшего контрольный тест.

Я начал ей объяснять. Взял какой-то корешок, под недоуменным взглядом отмыл в пруду и откусил.

— Корешок ням-ням, — пояснил я.

— Корешок не хрусть-хрусть, — с сожалением протянула она, съедая мытый плод.

Я взял ягоду и терпеливо продолжил.

— Ягода ням-ням.

— Ягода ням-ням, — кивнула пленница.

Взял большой лист и спросил.

— Лист…? — ожидал продолжение.

— Лист — хр-р-р-р, — сказала она и положила голову на руку, прикрыв глаза.

Хм.

— Где растёт? — спросил я и начал прикладывать лист к разным стеблям, демонстрируя, что не подходит.

Она попробовала встать, чтобы показать, но не могла. Я взял верёвку, надел на неё петлю как ошейник, развязал новую знакомую и повёл. Один раз остроухая попыталась вырваться, но я быстро подбил ей ноги, навалился сверху и приставил нож к горлу. Намёк пленница поняла, но, на всякий случай, я ей какой-то здоровенный плод в рот запихал как кляп.

Если это видит другой пилигрим, то, наверное, уссывается со смеху, думая, что нарвался на редкого извращенца.

Оказалось, что листы сон-травы, или же как её звала Чача «хыр», очень легко найти. Просто ищешь спящих животных. Возле камня валялся какой-то лысый сопящий бурдюк. Я сорвал несколько листов и прикрыл растение камнем. Возле другого булыжника нашлась та же картина, только тварюшка дрыхла иная, кто-то вроде саблезубого бобра.

Спустя ещё пару часов я выяснил эффекты всего содержимого корзины и принялся экспериментировать. К тому же Чача перестала меня бояться, даже несмотря на то, что пару раз на меня нападали элефы, и я их убивал. После этого она как будто даже сильнее расслабилась. Типа самый сильный самец её выгуливает на поводке, о чём ещё может мечтать самка хомо-эльфуса, разве что о буга-буга. Но не в мою смену, уж увольте.

Найдя целительных трав и отобрав ещё пару корзинок, я всё же заживил ногу до приемлемого состояния. Затем принялся проверять эффект на Чаче, поняв, что алхимические свойства работают.

Взял обезбол-травы и сон-травы, развешал на ветках и разложил на камнях. Пусть сушатся. На ночь взобрался на самую вершину дерева. Тут имелись уютные гнезда из сращённых веток. Было страшно спать, вдруг Чача меня скинет. Но выбора особо не было.

Хотя… А зачем я её, вообще, всё ещё за собой таскаю? Я снял поводок и отпустил пленницу. Пусть валит. Потребности в её услугах больше нет, план созрел, реализую и домой.

На удивление она никуда не ушла.

— Буга-буга? — стрельнула она бровками.

— Свали в туман, — поморщился я.

— Буга-буга, — довольно закивала она, и я отпихнул её ногой. Элефанка обиженно свернулась клубком у другой стены гнезда и уснула.

Пробудился за пару часов до рассвета. Чача ещё спала. Тихо спустился с