Криминалист 7 - Алим Онербекович Тыналин

Стопки папок в манильских конвертах, бумажные полоски телетайпа, скрученные в рулоны, стакан с карандашами и ручками, настольный календарь с оторванными листками до сегодняшнего числа.

Телефон «Вестерн Электрик» модель 500, черный, трубка на рычаге. Рядом красный телефон с гербом на диске, прямая линия к заместителю директора.

На привычном месте пепельницы тяжелой стеклянной, с логотипом отеля «Мейфлауэр», простоявшей на этом столе, кажется, со времен Гувера теперь стояла пустая кофейная кружка с надписью «Лучший папа» и початая пачка мятных леденцов «Хоулс» в зеленой обертке, развернутая до третьего леденца.

Томпсон сидел с выражением человека, лишенного чего-то жизненно необходимого.

Пятьдесят четыре года, плотное телосложение, седеющие волосы зачесаны назад. Костюм-тройка темно-серого цвета, жилетка застегнута на все пуговицы, белая рубашка, узкий темный галстук.

Карманные часы на цепочке свисали из кармана жилетки, привычка с пятидесятых, наручных часов Томпсон не носил принципиально. Лицо тяжелое, морщины вокруг рта глубже обычного. Глаза за очками в темной оправе смотрели на меня с тем выражением, с каким смотрит опытный хирург на очередного больного аппендицитом, устало, но профессионально.

Неделю назад жена Томпсона, Маргарет, позвонила ему на работу и сообщила, что доктор Фельдман категорически запретил сигары. Давление зашкаливает, она назвала какую-то цифру, после которой доктора начинают нервничать.

Томпсон не спорил с Маргарет вслух. Просто убрал «Маканудо» в ящик стола, купил «Хоулс» и сделался невыносим.

Раньше дымящаяся сигара служила буфером между Томпсоном и остальным миром. Без буфера каждое слово, произнесенное в этом кабинете, несло отпечаток раздражения, саркастического и холодного, как вашингтонский октябрь.

— Садись, — сказал Томпсон.

Я сел на стул напротив. Деревянный, с прямой спинкой, жесткий. Томпсон не держал в кабинете мягкой мебели. «Мягкие стулья для людей, задерживающихся в чужих кабинетах. В моем кабинете не задерживаются.» — говаривал он.

Томпсон взял со стола тонкую папку, манильский конверт, новый, без потертостей. На корешке написано карандашом: «Хьюстон / ГКПС / входящее 10.14.72». Положил передо мной.

— Хьюстон, — сказал он. — Нефтяной терминал в порту. Федеральная лицензия на хранение и перевалку. Ночного охранника застрелили две недели назад. Местная полиция закрыла дело, посчитала, что это ограбление, три дня на расследование и в архив.

Я открыл папку. Внутри три листа.

Первый это письмо на бланке «Атлантик Ричфилд Компани», плотная кремовая бумага, логотип в верхнем левом углу, синий ромб с буквами «ARCO». Адресовано юридическому отделу ФБР, подпись Дж. Хамфрис, вице-президент по операциям на побережье Мексиканского залива.

Второй лист копия полицейского рапорта из хьюстонского управления, штамп «Дело закрыто» в правом верхнем углу, фиолетовые чернила, надписи от руки. Третий лист это внутренняя служебная записка юридического отдела ФБР, всего два абзаца. Дело подпадает под федеральную юрисдикцию, рекомендовано к рассмотрению.

— Почему не хьюстонское отделение? — спросил я.

Томпсон протянул руку к пачке «Хоулс», вынул леденец, посмотрел на него с выражением человека, глядящего на стакан воды, когда хочет виски. Положил в рот. Захрустел.

— Потому что хьюстонское отделение первым получило эту папку три дня назад. Коул прислал ее наверх с припиской: «Местная полиция не хочет работать, компания давит, нужен кто-то из Вашингтона, чтобы либо разобраться либо закрыть официально».

Он помолчал. Хрустнул леденцом.

— «Атлантик Ричфилд» крупный клиент федеральной системы лицензирования. Терминал в порту работает по лицензии Комиссии по межштатной торговле. Убийство на федеральном лицензированном объекте это автоматическое основание для проверки. — Томпсон жевал мятную крошку с видимым отвращением, скулы медленно двигались. — Но дело не в законах. Дело в том, что юридический отдел «Атлантик Ричфилд» написал нашему юридическому отделу, а наш юридический отдел написал Крейгу, а Крейг позвонил мне. И когда вице-президент нефтяной корпорации звонит замдиректора ФБР, а замдиректор звонит мне в субботу домой, дело перестает быть местным.

Я вернулся к полицейскому рапорту. Две тоненькие страницы.

Дежурный сержант В. Кросби, Хьюстонское управление полиции, дата 3 октября 1972 года. Жертва Рэй Фаулер, 58 лет, ночной охранник терминала «Галф Кост Петролеум Сторидж».

Работал на терминале двадцать лет. Тело обнаружено в 6:15 утра сменным охранником у западного периметра, в четырех футах от ограждения. Причина смерти огнестрельное ранение, одиночный выстрел в грудь.

Калибр предварительно.38. Гильза на месте не найдена. Бумажник жертвы пуст, наручные часы отсутствуют. Заключение: ограбление. Дело закрыто 6 октября 1972 года.

Три дня от обнаружения тела до закрытия. В Хьюстоне семьдесят второго года это нормальный темп.

Население перевалило за миллион, уровень преступности растет каждый квартал, полиция не справляется. Ночной охранник нефтехранилища, застреленный у забора, это всего одно из трех-четырех убийств за сутки. Пустой бумажник означает ограбление, значит уходит дело в архив, кто там следующий.

— Компания считает, что полиция сработала халтурно? — спросил я.

— Компания считает, что убийство на объекте с федеральной лицензией это угроза для бизнеса. — Томпсон потер подбородок. — Комиссия по межштатной торговле может в любой момент запросить отчет о безопасности терминала. Если выяснится, что охранника убили, а полиция закрыла за три дня и никого не нашла, лицензию могут приостановить до завершения расследования. А через этот терминал проходит нефть на двенадцать миллионов долларов в год. Хамфрис из «Атлантик Ричфилд» объяснил это Крейгу, Крейг объяснил мне, я объясняю тебе. — Пауза. — Теперь ты знаешь столько же, сколько я. Нефтяная компания хочет, чтобы кто-то грамотный посмотрел на дело и либо подтвердил ограбление либо нашел убийцу. В обоих случаях у них будет бумага от ФБР, и Комиссия не придерется.

Я перечитал письмо Хамфриса. Формулировки вежливые, юридические, но с тем аккуратным нажимом, с каким корпоративные юристы умеют превращать просьбу в требование.

«…Обеспокоены недостаточной тщательностью местного расследования… федеральная лицензия подразумевает соответствующий уровень безопасности… просим Бюро провести независимую проверку обстоятельств…» Дальше ссылка на параграф федерального закона о лицензировании объектов межштатной торговли.

Все по правилам. Все на бумаге.

— Мертвый охранник это действительно убийство? Или это и вправду ограбление, и «Атлантик Ричфилд» зря нервничают? — спросил я.

Томпсон пожал плечами.

— Может так, а может этак. Хьюстонские коллеги говорят, там темный периметр, нет свидетелей. Пустой бумажник, случайный грабитель, дело закрыто. — Он жевал остатки леденца. — Может, они правы. В Хьюстоне по ночам стреляют чаще, чем здесь по утрам курят. Но когда местная полиция закрывает дело за три дня и не утруждается даже опросить персонал терминала, я начинаю сомневаться. Не в том, кто убил, а в том, насколько тщательно искали.

— Я поеду один?

— Коул из хьюстонского отдела даст тебе человека на месте. — Томпсон пристально посмотрел на меня. — Лишних не бери, дело пока не дело, а просто проверка. Приедешь, посмотришь, поговоришь с людьми. Если это действительно ограбление, напишешь отчет, подтвердишь выводы полиции,