Криминалист 7 - Алим Онербекович Тыналин

полке зажим для мишени и рычаг тросовой системы. Мишень крепится к металлической каретке на тросе, рычаг приводит каретку в движение, от позиции стрелка до дальней стены. Под рычагом разметка: «7 ярдов», «15 ярдов», «25 ярдов», «50 ярдов». Цифры нанесены белой краской, местами стерты.

Николь поставила сумку на полку, расстегнула и достала «Смит-Вессон Модель 19». Четырехдюймовый ствол, вороненая сталь, рукоятка из темного ореха с мелкой насечкой.

Ни одной царапины. Оружие выглядело новым, хотя я знал, что она стреляла из него не одну сотню раз.

Николь просто ухаживала за ним с той же методичностью, с какой делала все остальное. Рядом она положила коробку патронов «Ремингтон».357 «Магнум», зеленая картонная коробка с пятьюдесятью штуками, и плоскую жестяную банку оружейного масла «3-в-1».

Я раскрыл чехол. Служебный «Смит-Вессон Модель 10», калибр.38 «Спешл».

Четырехдюймовый ствол, воронение на рамке потерто в двух местах, у спусковой скобы и на затыльнике рукоятки, там, где металл постоянно касается кобуры. Стандартное оружие агентов ФБР, верное и безотказное, без претензий.

Откинул барабан, проверил шесть камор, все чистые, смазанные. Закрыл.

Николь прикрепила мишень к каретке, опустила рычаг, и трос с тихим лязгом потащил бумажный силуэт вглубь зала. Двадцать пять ярдов.

Каретка остановилась, мишень покачалась и замерла. Черный силуэт на белом фоне, освещенный лампой над дорожкой.

Я сделал то же самое на третьей дорожке.

Николь надела наушники-чашки, черные, потертые, с толстыми поролоновыми подкладками. Я вставил восковые беруши.

Николь открыла коробку патронов. Достала шесть штук, латунные гильзы с медным пулевым наконечником, каждый длиннее и толще, чем у.38 «Спешл». У калибра.357 «Магнум» тот же размер рамки, но заряд мощнее, скорость пули выше, отдача ощутимо сильнее.

Вставила патроны в барабан, по одному, большим и указательным пальцем правой руки. Закрыла барабан, провернула, щелчок-щелчок-щелчок, шесть камор встали на место.

Подняла оружие. Левая нога вперед, правая назад, стопы чуть шире плеч. Корпус развернут примерно на сорок пять градусов к мишени.

Обе руки вытянуты, правая держит рукоятку, левая обхватывает правый кулак снизу. Стойка Уивера, правильная, устойчивая и компактная.

И вот кое-какие нюансы. Николь стреляла в одиночном взводе.

Перед каждым выстрелом большой палец правой руки ложился на курок и тянул назад до щелчка. Курок зафиксирован.

Усилие на спусковом крючке падает с двенадцати фунтов до трех с половиной. Максимальный контроль выстрела.

Так стреляют снайперы и соревновательные стрелки. Так стреляют люди, для которых важно чтобы каждая пуля попала туда, куда направлен ствол, без вариантов.

Это ее научил отец. Она упоминала это пару раз, коротко, про отца, фермера из Вермонта, охотника, стрелявшего всю жизнь. Девочка росла с винтовкой в руках, и к восемнадцати годам укладывала белохвостого оленя с двухсот ярдов.

Первый выстрел. Грохот.357 «Магнума» в замкнутом бетонном помещении совсем другое дело, чем на открытом полигоне.

Звук ударяет в стены, отражается, бьет по ребрам. Зубы сводит даже сквозь беруши.

Вспышка бьет из дула длиной в ладонь, оранжевая и яркая. Пороховой дым вылетает облаком и тут же подхватывается вентилятором.

Николь опустила ствол, взвела курок и подняла снова. Вдох, пауза, выстрел. Опустила, взвела и подняла.

Ритм ровный, интервал четыре-пять секунд. Ни суеты, ни лишних движений. Лицо спокойное, сосредоточенное, глаза не отрываются от мишени.

Шесть выстрелов. Откинула барабан, вытряхнула горячие гильзы на полку, латунь зазвенела о дерево. Зарядила еще четыре. Закрыла, взвела и подняла ствол.

Седьмой выстрел. Восьмой. Девятый. Десятый.

Она опустила оружие. Откинула барабан, проверила каморы.

Положила «Смит-Вессон» на полку стволом в сторону мишеней. Сняла наушники и повесила на шею.

Потянула рычаг. Трос загудел, каретка поехала обратно. Мишень приближалась, покачиваясь на тросе. Николь сняла бумажный силуэт с зажима и положила на полку.

Десять отверстий. Все в центральной зоне, в верхней части торса и голове.

Кучность пять дюймов. С двадцати пяти ярдов. Из револьвера калибра.357, с отдачей, способной задрать ствол на полфута при каждом выстреле. Можно накрыть все десять дырок раскрытой ладонью.

Я посмотрел на мишень и промолчал.

Николь свернула бумагу пополам и убрала в сумку. Прикрепила новую мишень, отправила на двадцать пять ярдов. Вернулась к оружию.

Я отстрелял свою серию из десяти патронов. Стандартно, без фокусов, самовзводом, двенадцать фунтов на спуске.

Мушка, целик, мишень, давление и в конце выстрел. Девяносто шесть из ста, четыре пули ушли в девятку. Нормально для тренировки.

Мы стреляли рядом минут сорок, каждый на дорожке, не разговаривая между собой. В тире не разговаривают.

Грохот выстрелов, вентиляторы, звон гильз, все это создает стену звука, через которую голос не проходит. Да и не нужно. Тир это место, где люди молчат, и это устраивает всех.

Я как раз менял мишень, когда Николь тронула меня за локоть и кивнула вправо.

С дорожки восемь к нам шел человек.

Высокий, худощавый, лет шестидесяти. Седые волосы зачесаны назад. Очки в тонкой роговой оправе, стекла чуть затемнены от порохового дыма.

Серые брюки с высокой талией, голубая рубашка с длинными рукавами, подвернутыми до середины предплечья. Никакого галстука, никакого пиджака. На запястье золотые часы, блеснувшие в свете люминесцентной лампы.

Джеймс Уинтроп. Окружной судья округа Колумбия.

Последний раз я видел его на частном полигоне в Потомаке, месяц или пару назад, когда выиграл двести долларов на соревнованиях по стрельбе. Тогда он стоял за столом под навесом, поздравлял меня с широкой улыбкой, пожимал руку и приглашал на ежемесячные встречи. Визитка, белый картон, тисненые буквы, до сих пор лежит в ящике стола у меня дома.

— Итан, — сказал Уинтроп, протягивая руку. — Приятная неожиданность.

Я пожал руку. Ладонь сухая, хват крепкий.

— Судья. Доброе утро.

— Доброе. — Он улыбнулся. Улыбка спокойная и располагающая. Лицо человека, привыкшего разговаривать с людьми и производить нужное впечатление. — Не знал, что вы бываете у Хэнка по субботам.

— Иногда. Когда есть время.

Обычная фраза. Простое объяснение. Случайная встреча. Два стрелка в одном клубе в субботу утром, что тут удивительного.

Но дело в том, что Уинтроп стрелял на частном полигоне в Потомаке. У него наверняка членство в трех-четырех закрытых клубах по всей Вирджинии и Мэриленду, с полями для скита, винтовочными дистанциями на триста ярдов и дубовыми шкафчиками с именными табличками.

Крытый тир на Роут-50, три доллара за дорожку, фанерные перегородки и мигающие лампы это не его уровень. Люди, оказывающиеся «случайно» в нужном месте, обычно заранее уточняют расписание других, которых хотели здесь увидеть.

Уинтроп перевел взгляд на Николь. Она стояла рядом, наушники на шее, руки вдоль тела. На полке перед ней лежали «Смит-Вессон Модель 19» и стопка из трех отстрелянных мишеней.