Системный мехавод - Михаил Ежов

— Помню. Даже за выход из города.

Аня кивнула.

— Вот именно. Каждый крутится, как может. Вот и Братство тоже. Но Зодчие хотя бы в лучшем положении, чем остальные.

Дальше ехали молча. В машине пахло разогретым на солнце металлом, резиной и бензином.

Город казался вымершим. Он словно не просто опустел, а истлел и рассыпался подобно песочному замку, павшему под натиском прилива.

Небоскрёбы, некогда устремлявшиеся в пронзительно-голубое небо, теперь зияли чёрными провалами окон. Некоторые здания накренились так, словно были готовы рухнуть в любой момент. Другие уже упали, превратившись в пёстрые, поросшие мхом и бурьяном горы битого бетона, стекла и торчащей в разные стороны искорёженной арматуры.

Некогда заполненные потоками машин и толпами людей улицы покрылись травой, кустарниками и кое-где небольшими, страдальчески изогнутыми деревьями.

Асфальт вспучился и растрескался: корни пробились сквозь него, безжалостно разрывая искусственную кожу города. В углублениях скопилась мутная дождевая вода, в которой отражалось чистое бирюзовое небо.

Краска на тянущихся вдоль дороги зданиях облупилась, штукатурка отваливалась кусками, открывая кирпичную кладку, покрытую пятнами плесени и мха. Фасады осыпались, обнажив ржавую арматуру и внутренние перекрытия.

Тут и там на стенах мелькали выцветшие рекламные плакаты. Буквы по большей части стёрлись, но иногда ещё можно было разобрать фрагменты надписей — как эхо забытой, давно канувшей в Лету эпохи.

Все витрины магазинов были разбиты. За ними царила пустота. Не было даже мебели, покрытой толстым слоем пыли. Словно всю её вынесли и переместили туда, где она ещё могла пригодиться, или сожгли, чтобы обогреться холодными ночами.

Я заметил в одной из витрин манекены без рук и голов. Одежды на них не было.

В какой-то момент в небе над руинами мегаполиса показалась огромная красная птица с раздвоенным хвостом. Она летела, медленно взмахивая широкими крыльями и вытянув длинную шею. Описав широкую дугу, скрылась за одной из высоток и больше не появилась.

Спустя четверть часа впереди слева показалась группа всадников. Люди были одеты в длинные, покрытые пятнами балахоны. На головах — капюшоны. Когда подкатили ближе, стало ясно, что лица скрыты балаклавами.

Животные больше всего напоминали лошадей, но были крупнее, коренастее и мускулистее, а густые гривы и хвосты искрились на солнце, словно состояли из покрытых алмазной пылью волокон.

Поскольку всадники держали похожее на длинные винтовки оружие, я на всякий случай сдвинул предохранитель.

Оказалось — напрасно. Люди проводили машину долгими взглядами, но оружие не подняли.

Я посмотрел на Шрама. Тот полулежал на жёстком, обтянутом потрескавшейся кожей сиденье рядом со мной, редко и прерывисто дыша. Глаза его были закрыты. Ну, хоть живой. Может, и протянет ещё немного.

— Почему вы называете меня спасителем? — спросил я. — И ведёте себя так, словно я какой-то избранный?

— Ты снова испытываешь нас? — отозвался Пятно.

— Понимай, как хочешь, главное — ответь.

— Есть пророчество. Оно гласит, что здесь, в этом городе, спит тот, кто приведёт человечество к победе над Скверной. Он ждёт своего часа, когда достойные отыщут его и пробудят для великой битвы. И искать его нужно в древнем храме, не подвластном изменениям. Так что всё сходится, спаси… Вадим!

— Без обид, но то здание, из которого вы меня вывели, совсем не похоже на храм. И откуда вообще взялось пророчество?

— Симеон долго изучал древние тексты, собирал информацию по крупицам. Он великий человек, указавший нам путь к тебе! Это ему удалось определить, где ты находишься. Конечно, сомнения имелись, но сегодня мы узнали, что он был прав!

— Кто такой Симеон? — спросил я.

— Наш учитель, — ответила девушка.

Остальные вопросы я решил приберечь на потом. Пока что картина вырисовывалась так себе: это был либо мой мир, ушедший далеко вперёд во времени и переживший странную катастрофу, либо вообще другой. Параллельная реальность, о которой так яростно спорили физики, выдвигая одну теорию за другой. Судя по всему, сказать, какой вариант верный, мои спутники не могли. И не факт, что мне вообще когда-то удастся это выяснить. Как и то, почему я здесь оказался, да ещё и с новым телом. Впрочем, насчёт последнего, наверное, можно что-то прояснить. Смотря, какую именно информацию удалось собрать Симеону.

Не то чтобы я был совершенно уверен, что мне стоит ехать с моими новыми знакомыми в некую Цитадель: слишком многое оставалось непонятным. Но кажется, этот «учитель» — моя единственная ниточка к пониманию, что со мной произошло. Грех этим не воспользоваться, даже если это рискованно.

Через некоторое время слева показался перекинутый через широкую, но мелкую реку мост. Опоры были покрыты трещинами, некоторые пролёты обрушились, перегородив реку обломками бетона и металла. Из воды торчали ржавые остовы кораблей и барж, а также пара упавших подъёмных кранов. Их устремлённые под разными углами к небу стрелы казались застывшими в вечности мольбами о помощи.

Пятно свернул в переулок, и мост с рекой пропали из виду.

Я видел опрокинутые автобусные остановки, смятые тележки из супермаркетов и обломки рекламных щитов, сваленные в кучи, как кости гигантских животных.

В парках и скверах деревья разрослись так густо, что превратились в непроходимые чащи, похоронив тропинки, дорожки и аллеи.

На маленькой площади, частично заваленной останками автобусов, торчал покрытый граффити и следами от пуль памятник неизвестному герою. Его словно использовали в качестве мишени. У подножия валялись пустые гильзы и консервные банки. Рядом виднелся пересохший фонтан. В его чаше росли дикие цветы.

Казалось бы, в таком городе должна царить гнетущая тишина. Однако откуда-то доносился тихий, но вполне отчётливый гул — словно очень далеко работал гигантский, скрытый от глаз механизм.

Ещё через десять минут Пятно свернул вправо, и я увидел, что улица перегорожена высокой стеной, построенной между домами. Окна в самих зданиях на первых этажах были заложены кирпичом, а те, что выше, превращены в бойницы, из которых торчали стволы спаренных пулемётов.

Установленные в проёме ворота выглядели внушительно. Такие не протаранить даже броневиком. По обе стороны от них застыли смотровые вышки.

— Почти приехали! — радостно сообщил водитель. — Это наша Цитадель! Как там Макс?

— Дышит, — ответил я.

Пожалуй, это всё, что сейчас можно было про него сказать.

— Уже неплохо. Думаю, успеем. Вытащит его Пахом. Как пить дать — вытащит.

Перед воротами Пятно затормозил, но двигатель глушить не стал. В одной из створок открылась маленькая дверь, из неё вышел и