Добро пожаловать в Небесные Чертоги! - Антонина Крейн

– О, я смотрю, мой монолог тебя взбодрил, – обрадовался Рыбкин. – Так… Если кратко, я советую взять с собой дюжину артефактов с разным эффектом и лунный клинок.

– А без него никак не обойтись? Просто, скорее всего, единственным, кого я смогу зарубить, стану я сам, – тяжело вздохнул я. – Я за всю свою жизнь не был ни на одном уроке фехтования.

– Увы, я не храню огнестрел, – развел руками Рыбкин. – Хотя и в тир ты тоже не ходил, верно?

Я только уныло кивнул:

– Почему колдуны вообще используют оружие? Разве магии не достаточно?

– В большинстве случаев достаточно. Обычно если уж берут оружие, то проклятое, созданное под конкретные цели. А еще когда особый дар не получается адаптировать для боя, а бой между тем предвидится.

– Что такое «особый дар»?

– Смотри, у каждого мага, помимо базовой возможности применять заклинания, есть свой талант. Именно развивая его, можно обрести настоящую силу. Например, у Инги это способность управлять растениями – она в состоянии как придушить незадачливого кавалера виноградными лозами, так и вырастить себе лимончик к послеполуденному чаю. А ее брат сплетает всевозможные виды оружия из собственной тени. Дар Нонны Никифоровны, как я уже говорил, – это умение чувствовать других колдунов. Вот ее способность черта с два ты применишь в битве – но она и не занимается подобными вещами. Почтенная женщина, прекрасный преподаватель.

– А какой магический талант у тебя?

Феликс широко улыбнулся:

– Ну, у меня его нет.

Я не поверил:

– Как это?!

– Вот так. Тогда как нормальные колдуны пестуют свой дар и благодаря ему делают «квантовые скачки» и, фигурально выражаясь, превращают «1+1» в «11», я, колдун без особого таланта, просто учусь всему. Из-за этого мой максимум – 99 % процентов, зато в любой области магии. Благодаря моему упрямству этого вполне хватает, чтобы снова и снова становиться номером один среди коллег.

– У вас есть какой-то рейтинг? – не понял я.

Феликс кивнул:

– Да, рейтинг эффективности и популярности колдунов Ордена. Ну, пару раз меня сшибала на второе место одна негодная псина, но все же три победы за пять лет за мной!

Вдруг мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. Да так сильно, что малыша Рыбкина аж подбросило, стерев с его лица довольную улыбку.

Это сработал будильник, подписанный как: «Пора выходить». Я часто ставлю себе разные напоминания в течение дня, чтобы точно никуда не опаздывать и поменьше нервничать. Моя сестра шутит, что я заранее тренируюсь быть брюзгливым стариком с маразмом. А вот я не шучу, говоря, что она станет городской сумасшедшей, гоняющейся на велосипеде за юными красавчиками.

Мы с Феликсом спешно засобирались на миссию. Моя полномасштабная беготня казалась еще более бестолковой, чем наносуета Рыбкина.

Надо сказать, что большинство магических артефактов Феликса хранилось в кладовке. Но не спешите представлять себе забитую вещами пыльную каморку – кладовка Рыбкина выглядела скорее как модная гардеробная.

Но потом оказалось, что за дверцами благообразных шкафов и ящиков из белого дерева прячутся далеко не только носки-рубашки-толстовки. Нет, там хранились еще и серебряные кинжалы, и обсидиановые стилеты; агаты, азуриты, аквамарины и прочие магические камни; благовония, привезенные из Индии и Китая; колоды Таро, старинные книги заклинаний, кладбищенская земля в банках и кости хищников… Всевозможные вещицы, которые могут потребоваться колдуну.

Это была самая ценная и опасная комната в нашей обманчиво мирной квартире в доме у Львиного моста.

Только зелья Феликс хранил отдельно: в тех самых верхних ящиках на кухне, в которые я теперь иногда заглядывал просто для того, чтобы полюбоваться переливающимися загадочными эликсирами. И крупное оружие было припрятано в тайниках, которые мне еще предстояло найти.

Я уже был нагружен амулетами и артефактами сверх меры, когда Феликс деловито посоветовал:

– Вот этот сиреневый флакон с пульверизатором с собой тоже возьми.

– Что там? Исцеляющее зелье?

– Почти. Святая вода.

В итоге вещей оказалось так много, что со стороны можно было решить, будто я собираюсь в недельную поездку. Пришлось одолжить у Феликса чемодан – выяснилось, что стражи часто ездят на серьезные миссии с ними. Как можно было догадаться, чемодан Рыбкина оказался таким же, как значительная часть гардероба, – бежево-белым.

В сочетании с привычной мрачностью моего облика создавалось впечатление, что я спер этот чемодан, настолько он мне не подходил.

– Не переживай, купишь себе потом эдакий хромированный гроб на колесиках, – утешил Феликс. – Пусть чудовища и люди на улицах сразу видят: этот парень серьезно настроен!

Я только вздохнул. Потом посадил Рыбкина в карман – и мы отправились на дело.

* * *

Полыхал закат – темно-клюквенные цвета окрашивали небо и жестяные крыши домов Кожевенной линии. Я открыл старые скрипящие двери ключом, выданным мне в полиции, и шагнул в пыльную пустоту особняка.

Тишина.

Очень неуютно.

Я решил повторять за пропавшими гидами, поэтому отправился в танцевальный зал, где они вели съемки, и собрался там дожидаться полуночи. Оставшуюся пару часов я потратил с толком: распаковал чемодан и подготовил все, что могло бы мне потребоваться.

Во-первых, позаботился о соляном круге и дополнительно защитил его свечами – смогу укрыться внутри. Во-вторых, повязал на пояс ремень с зельями и артефактами, предназначенными для борьбы с разными типами духов и тварей, и еще раз потренировался выхватывать нужное с закрытыми глазами. В-третьих, поставил на телефоне тревожный режим: теперь, стоит нажать на кнопки выключения и звука одновременно, пойдет звонок человеку, который у меня в телефонной книжке записан как Клугге.

Этот номер до выхода из дома мне дал Феликс.

– Клугге… Интересное имя, – удивился я.

– У него немецкие корни, – объяснил Рыбкин. – Во фламандском фольклоре есть так называемый клудде – это дух-оборотень, который может превращаться то в черного пса, то в черного ворона, то в черного коня… Если я правильно помню, нашего Клугге назвали в честь него, сменив пару букв для благозвучия. Но можно будет уточнить у Инги.

Заметив, что при упоминании ведьмы у меня заинтересованно заблестели глаза, Феликс осклабился.

– Клугге – ее брат-близнец, о котором она наверняка уже успела тебе что-нибудь рассказать. Она им ужасно гордится, знаешь ли.

Я протянул «о-о-о», которое балансировало где-то между пониманием и ужасом. То, что поведала Инга, в первую очередь намекало на паршивый характер ее братца.

– А почему в случае чрезвычайного происшествия я должен звонить ему, а не, скажем, Нонне Никифоровне?

– Потому что Клугге – крутой колдун, заслуживающий доверия. По мнению некоторых, самый крутой.

И Феликс так закатил глаза, что я вдруг догадался, кто именно дважды смещал его с первого места в рейтинге стражей. «Негодная псина», ха?..

– Плюс он мне