Хозяин Волшебной Лавки. Том 4 - Юрий Розин

— Так это же хорошо! — Он подался вперёд.

— Хорошо, но не до конца. Пока мы туда добирались, у того, чужого, приступ затих, и связь оборвалась. А без живой связи мотылёк среди десятков рабочих точную вещь уже не указал. Довёл до здания, а внутри потерялся.

Борис помрачнел, опустился обратно на стул, ссутулился.

— А управляющий, — продолжил я, — был занят, у них смена шла, заказ горит. Толком поговорить не вышло. Велел зайти к вечеру, когда освободится, тогда и людей поспрашивает.

— Стало быть, не сегодня. — Он вздохнул, потёр ладонями колени. — А я-то, дурак, уже понадеялся, что нынче всё и кончится.

— Понимаю. Но главное уже сделано, и это немало. — Я говорил ровно, не давая ему раскиснуть. — Ещё утром мы знать не знали, в какой стороне искать, а теперь знаем здание и людей, что там работают. Дальше дело за расспросами. Это распутаем, Борис Саввич, никуда не денемся.

Он покивал, постепенно успокаиваясь.

— А вы вот что, — добавил я. — Поезжайте-ка домой ночевать. Приступы у вас только днём, значит, до утра вам ничего не грозит, можно спать спокойно. Да и с учетом того, что случается раз в несколько дней, скорее всего сегодня уже все будет в порядке. А на производство я наведаюсь сам, сегодня же вечером, как у них смена кончится.

— И то правда. — Борис подумал, кивнул увереннее. — Ночью-то меня не трогает, верно говоришь. Чего я тут просижу без толку. — Он допил чай, поставил кружку, поблагодарил Сёму за заботу и тяжело поднялся. — Тогда поеду, отлежусь. А завтра приду с утра, как условились.

Он надел шапку, запахнул пальто и ушёл в метель.

[Доброго ему пути. Поскорее бы распутать это дело, чтоб отмучился старичок. Сил нет смотреть, как он за палец свой держится.]

Я переоделся в сухое, выждал, пока к вечеру, пока у них там кончится смена, и снова собрался на тот конец города. Асю взял с собой.

К цеху мы подошли, когда оттуда уже тянулся поток расходящихся рабочих: смена кончилась, и люди валили на улицу, на ходу закуривая, переговариваясь.

Внутри гасили часть ламп, станки стихали один за другим, и шум, что стоял тут днём, оседал в тишину. В дальнем углу Терентий отпускал последних, отмечая что-то в засаленном журнале.

Дождавшись, пока цех почти опустеет, он заметил нас и подошёл сам, на ходу вытирая руки ветошью.

— А, это вы. — Он сунул ветошь в карман фартука. — Помню, помню. Кольцо.

— Спрашивали людей? — сказал я.

— Спросил, как обещал. Всех разом, на вечерней планёрке, перед тем как распустить. — Он покачал головой. — Описал, как вы давеча говорили: старое, простое, потёртое, ничего особого. Стоял, глядел на них. Ни один и бровью не повёл. Никто такого не носит, не приносил, не находил, не видел. Для верности я попросил всех руки показать, но ничего такого. — Он развёл руками. — Пусто у вас с кольцом, любезный. Нету его тут, по крайней мере, чтоб кто-то открыто на пальце таскал.

Я кивнул, нахмурившись.

— Жаль, — тихо сказала Ася рядом.

Уходить я, однако, не спешил.

— Раз кольца ни на ком нет, спрошу о другом, Терентий Власович, — сказал я. — Кто у вас работает по холодной части? На приборах, что меряют или держат холод, низкую температуру?

Терентий кивнул.

— Конечно. Цех-то измерительный, мы тут и для холодильных камер делаем датчики, и просто термометры артефактные, и другие, более специфичные приборы вроде охладителей для лабораторий. — Он почесал в затылке. — Работает четверо, сидят на этом постоянно, да подмастерье при них.

— Мне бы их расспросить, — сказал я.

— Так разошлись все, я последних при тебе отпустил.

— Я и не говорил про прямо сейчас, — сказал я. — Завтра можно будет прийти пообщаться?

— Хорошо, — кивнул Терентий, запирая журнал в стол. — Приходи к часу, у нас в это время обед. Я тебя с ними и сведу. Сам поспрашиваешь, поглядишь, что у них там и как.

— Так и сделаем. До завтра.

Мы с Асей вышли на тёмную, выстуженную улицу. Кольца в руках по-прежнему не было, но круг сузился ощутимо, что, опять же, было хоть какой-то новостью.

* * *

К часу, как условились накануне, я снова пришел на производство. Терентий Власович встретил нас, кивнул, как старым знакомым, и повёл к пятерым мужчинам, что сидели вокруг стола в обеденной зоне.

— Вот, — сказал он им, перекрывая гул, — те самые люди с расспросами, про которых я на планёрке говорил. Рассказывайте, что знаете, там вроде дело серьезное.

Мастера перевели на меня взгляды. Я спросил, над чем они работали в последние недели, что собирали, что налаживали.

— Да всё одно и то же, — пожал плечами самый старший, уже закончивший обед. — Термометры точные, охладители вот заканчиваем. Вчера новый станок ставили.

— Новый? — тут же зацепился я.

— Да. Гляньте, коли интересно.

Он провел нас в ту часть рабочей зоны, где они работали и показал недавно собранную установку для травления. Я обошёл ее, потрогал, прислушался своим чутьём к мане. Прибор был чист, обычная исправная вещь, ни отзвука, ни чужого следа, ни малейшего сбоя. Не он. Я понял это сразу и отступил.

Но зацепка была где-то рядом, я её чувствовал кожей. Я зашёл с другой стороны.

— А как вы его выверяете, такой прибор? Что для этого нужно? — уточнил я.

— Известно что, по эталону, — ответил старший мастер. — Мерный образец. Без него и не возьмёшься: сверяешь по нему, покуда показания не сойдутся в точность.

— Эталон используется только вами?

— Нет, он на все производство и на все виды воздействия один.

— И часто им пользуетесь? — спросил я, взвешивая болванку на ладони.

— Ну перенастройка станков периодически требуется, плюс установка новых… — он задумался. — Ну, думаю, раз в три-четыре дня достаем.

Вот оно.

— А сможете мне его показать.

— Конечно.

Он ушел и вернулся со сферой, сотканной будто бы из толстой проволоки, внутри которой виднелись несколько связанных с внешней оболочкой грузиков разных цветов.

— Без него никак: прибор сам по себе врёт, пока его по образцу не выставишь. Греем,