Ло. Дикое сердце - Лолита Моро

— Вот оно, Изя! «Фотосессии в любом антураже, вплоть до зимней стужи в летнюю жару». О-па! глянь, мой хороший, какие метели воют над счастливыми невестами и женихами в этих фотосалонах. Погнали, мой метеобог! Посмотрим, что можно из этого сотворить!

Я подорвалась на ноги. Кофе допивала на бегу.

— Тут цена сессии указана от пятисот крон, Ло, нет ведь ни копья, — пытался остановить меня друг.

Как будто это возможно!

— Марфа!

Я протянула руку к безотказной девице. Та вздохнула и вытащила из-за ворота ситцевого платья монету в полуимпериал на веревочке. Отвязала и отдала мне. Не в первый раз уже в наших с Кацманом приключениях.

— Я верну, — пообещала я.

— Я знаю, — улыбнулась дева. Третьего дня только редкая монета с дырочкой вернулась к хозяйке.

— Я клянусь, — ненужно повторила я.

— Я верю, — Рябая Марфа глядела на двух придурков, вознамерившихся надуть магистрат, с материнским всепрощением.

— Готовь ключи от агара, дорогая! Нам сегодня понадобится штурмовик, — я засмеялась счастливо.

Позволить муниципальным чиновникам окончательно загубить репутацию внука самого герра Шен-Зона, я позволить себе не могла. Обидно! И вся суета воникла из-за дурацкой тучки, которая, не долетев полкилометра, истаяла над Заливом. А ведь даже сам Неназываемый порой не знает, где пригодится воды напиться. К тому же, мастер Шен-Зон был из разряда тех людей, что следует иметь в теплых друзьях, если уж породниться не повезло. Бросив все: хлеб, масло, остатки ветчины и грязные кружки, мы с напарником застучали сапогами-ботинками по чугунной наружной лестнице, спускаясь с крыши.

Ветер. Ветер шумел в верхушках вишен, засыпал белыми цветами, тревожил волосы на затылке.

Изя, не спрашивая позволения, беспардонно залез в ярко-желтый битл нашей щедрой подруги. Я прыгнула за руль.

Автомобиль обрадованно рыкнул, когда я придавила педальку газа. Отвык в руках робкой Марфуши от нормальной езды. Битл встрепенулся и перестукнул, проверяя клапана. Прогнал искру по жилам и выдал ровный, чуть слышный и достойный звук. Вот если мне приятно иметь дело с замечательным механизмом, то и ему, наверняка, весело встретить партнера за баранкой? Неназываемый! Мы помчались искать снег…"

Глава 6 Виды

— Жалко, что ты такая зеленая, — с сожалением вздохнул Тим, — Маркс тебя изуродовал, гад! Я хотел тебе Кривую слободу показать-рассказать. Что тут и как. Может быть, ты маску медицинскую наденешь, штаны и пойдем? Штаны-то есть у тебя?

Штаны были, а вернее целый комбинезон из синей дешевой ткани. Его выдали мне в интернате при выписке в компанию к башмакам на толстой подошве. Еще у меня был серый теплый платок. Я нашла его на поручне ограждения, когда садилась в космолифт. Наверное, какая-то пожилая женщина забыла. Платок здорово выручил меня в том самом лифте, пошарпанном и холодном. Я вспоминала неизвестную старушку добрым словом. Кожаными шортами и такой же майкой я разжилась опять-таки случайно. За неделю до выписки выходила наружу моя соседка по этажу, она-то и наградила. Мол, ей костюм такой не идет, а у меня ноги ровные. Я отказываться не стала.

Я закрыла зеленое лицо медицинской маской, а голые ноги комбинезоном. И мы с Тимоти отправились гулять. Погода стояла чудесная.

— Жирдяй Вильсон забился с Голди, что ты полукровка хомо верус, представляешь? Так был уверен, что чуть рубаху на себе не рвал. И продулся!

Парень довольно расхохотался. Его всегда радовало, если кто-то садился в лужу или проигрывал. Я заметила.

— Я не полукровка, — уверенно отказалась я, — меня чем только не проверяли.

— А как ты в интернате оказалась? — выдал Тим новый вопрос, счастливо избежав слова «психушка».

— Неужели так интересно? — я, само-собой, откровенничать не собиралась.

— Конечно! Не знаю, как ты, а я впервые встречаю человека без памяти. Вот мне и хочется понять, как такое случается. И не в кино, а на самом деле в жизни.

Тим посмотрел на меня с безоблачной улыбкой простого парня с городской окраины.

— Ничего интересного, — я пожала плечами, — я попала в аварию, очнулась и ничего не помню. Потом из больницы переехала в реабилитационный интернат. Дальше все, как в кино: память может вернуться в любой момент или не вернуться никогда.

— И тебя никто не искал? Никто из близких? — допытывался Тим.

Мы подошли к симпатичному зданию-терему, где располагались магазины, магазинчики, лавки и лавчонки. Уютное место. Ничего подобного в моей новой жизни мне видеть не доводилось. В старой? Да кто ж это помнит.

— Может быть, меня искали, да не нашли. Видать, я отлично спряталась, — я весело рассмеялась собственной шутке.

За пять месяцев в центре психкоррекции каких только вопросов мне не задавали. Наверное, во всей Вселенной не осталось ни одного забытого. Мне здорово там надоело. Как только комиссия признала меня вменяемой, неопасной и работоспособной, я сдернула из интерната, только пятки засверкали. И вопрос, кто этот умелец, что режет девчат в Кривой слободе, занимал меня куда сильнее, чем загадка моего происхождения.

Торговый теремок сразу поймал меня в плен запахами, видами и способами приготовления всяческих съестных блюд и припасов. Я разинула рот, как и положено человеку, история которого началась едва полгода назад. Сырные лавки, мясные ряды, сладкие карусели, самые невероятные фрукты и овощи. Ценник здесь шкалил несусветно. Я с удивлением спросила у Тимоти:

— Почему весь этот шикардос расположен здесь, в небогатом пригороде?

Тот усмехнулся с превосходством:

— Здесь идет дорога на самые дорогие гольф-поля, гоночный трек опять-таки самый популярный неподалеку. И конюшни. Все, кто может позволить себе настоящую натуральную лошадь, держат их тут. Ну и распродажи, само собой. Поглядишь когда-нибудь, что творится тут по четвергам, детка. Смертоубийство!

Я в сотый раз огляделась в празднике жизни и живота. Две-три кухарки в шляпках и с озабоченными лицами тыкают наманекюренными пальчиками в салат или ростбиф. Если бы не мой замечательный нюх, безошибочно фильтрующий запах профессии в любом, этих женщин легко можно было принять за дам.

Вопрос родился сам:

— Человечину здесь продают?

— Тсс! Ты рехнулась, что ли⁈

Приятель схватил меня за запястье и потащил вон из гипермаркета.

— Ты как ляпнешь чего, детка! — прошипел он, когда мы оказались в зеленом сквере. — Это запрещено! Смертная казнь, как за убийство.

— Да смертная казнь отменена уже лет сто, — я отобрала руку у подавальщика.

Вот оно, кстати! Откуда я знаю, что давно не казнят в Великой Империи? Оттуда. Обрывки образования всплывают в моем помутившемся мозгу. Выходит, что я не безнадежна.

Но