Ло. Дикое сердце - Лолита Моро

Барон опять отрастил волосы по лопатки и в косу заплел. Верен своей провинциальной привычке. Снова расшитый золотом мундир. Вырядился, как павлин. Что ж эполеты не нацепил? Золотая канитель закончилась у мастера герра Шен-Зона?

Каролина заботливо протерла Кей-Мерера салфеткой.

— Я поставила десять крон на то, что наш мальчик женится до первого дня зимы, — сообщила добрая женщина.

Мой американо издавал отличный аромат. Яблочный пирог я с удовольствием оценила на самый восхитительный балл. Ставки на барона?

— На ком женится? Есть избранница? — я украсила жирными подслащенными сливками кусочки запеченного яблока.

— На Веронике, разумеется! На ком же еще! Кей-Мереры подгребли под себя земли ее семьи, теперь логично закрепить договорчик свадебкой. Я целый месяц с удовольствием смотрела, как барон председательствовал на Совете, все переживали, — поведала политически подкованная женщина, возмутилась моему невежеству, — Ло, ты с какой пальмы свалилась?

Свободный Город Сент-Грей, откуда я свалилась, остался одной из последних независимых территорий на этой планете. Геополитика меня мало заводит, но тот милый факт, что моя родная «Лучшая школа для девушек» не подконтрольна хапугам-баронам, доставлял холодное удовольствие.

Пока я придумывала ответ, пришли три дамы в кофейню. Подружки-одноклассницы. Я слушала сквозь разноцветные блестящие бусины занавески, как животрепещут в местной жизни две темы: Праздник осени и барон Максимус Август Отто Кей-Мерер. Душка Кейчик, по версии улыбчивой Каролины. Споры о судьбе последнего кипели нешуточные. У каждой девушки здесь имелись свои аргументированные взгляды на свадебные сроки и кандидаток. Ставки росли, кофе со сливками тек приторно-сладкой рекой, булочки с ароматом корицы и сливочным кремом не отставали.

Слушать весь этот сериальный бред мне не улыбалось от слова совсем.

— Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, дамы, — я снова присела, как пуделиха, гнала куртуазность на всю катушку. — Подскажите пожалуйста, где я могу найти нотариуса?

Зря старалась. Тщательно упакованные в цветные наряды тетеньки молча измерили мою длинную фигуру с кудрявой головы до кедов и обратно. Не одобрили.

— Нотариус мсье Маковски живет в районе улицы Главной. Ты хочешь отправиться в центр Розен-Лев в таком виде? — допросила меня Каролина.

Ее приятельницы солидарно поджали губы. Сахарная пудра на них мешалась с розовым перламутром губных помад.

— Шорты запрещены законом? — я не хотела дерзить, просто пошутила. Спустила курок.

— Шорты разрешены законом! — тут же накинулся на меня стройных хор модных консультанток, — если это шорты! У тебя половина голого зада на улицу смотрит. Причем, большая. Трусов нет очевидно.

— И лифчика тоже! Я вижу, как торчат твои соски сквозь рубаху.

— И причесаться бы тебе не мешало, девочка.

— И умыться!

— И постареть лет на тридцать, и отрезать ноги, чтобы не лезли в глаза. Лучше всего надеть чадру, пусть пыхтит себе через сетку, — засмеялась Каролина, — девочки, давайте успокоимся и не станем переживать.

Я слегка обалдела от такого яростного напора. Шорты у меня действительно коротковаты, и белья я не ношу. Но городок ведь курортный: пляж, отели, рестораны. Что не так?

— Главная улица — это респектабельная часть Розен-Лев. Пляжный вид там запрещен. Поэтому первый же полицейский тебя задержит и выпишет штраф. Всеблагая! Я забыла спросить, — Каролина испуганно прижала мягкие руки к полной груди, — сколько тебе лет, девочка?

— Восемнадцать, — я улыбнулась. Правду говорить легко и приятно.

— Подойди, — серьезно велела булочница, указав пальцем на коробочку идентификатора, надежно прикрученную к столешнице барной стойки тремя конкретными болтами.

Старая модель. Возможно, что даже старше меня. Владельцы гостиничного бизнеса имеют право потребовать у постояльцев доказать свою личность. И платежеспособность. Но в реальной жизни далеко не все хозяева отельчиков, ресторанчиков и гостевых домов занимаются этой имперской ерундой. Разумные здешние люди охотнее доверяют своей немалой интуиции и опыту курортной жизни. И денежки на благословенном Побережье предпочитают наличные. По понятным соображениям. И не считают, подобно нищим романтикам, что прикосновение к звонкой монете уменьшает любовь. Совсем наоборот.

Я поддернула выше рукав и подставила левое запястье в сенсорную зону прибора.

— Петрова Ло, восемнадцать лет, пол женский. Платежная карта имеется. О! Подданная Великой Империи, ничего себе! Постоянное проживание: командорский крейсер Начальника Пограничной Службы Дальних Рубежей, ого! Теперь понятно, почему ты ничего про нашего чудесного барона не знаешь, — читала вслух мои данные хозяйка булочной и недорогих комнат для отдыхающих. Что еще, интересно, увидел в моем ай-ди ее старенький аппарат?

Я ждала, если честно, охов-вздохов милой дамы по поводу своего редкого происхождения. Вплоть до изгнания из рая с позором. Но ничего не произошло. Кара читала дальше молча и слегка шевелила губами.

Подружки-советчицы тянули шеи поглядеть, но Каролина строго блюла Правила о неразглашении личных данных. Никому не позволила сунуть нос в планшет. Растреплет теткам потом мои тайны, к гадалке не ходи.

— Вы обещали комнату с выходом в сад, — я нарушила затянувшееся молчание.

Женщина с шумом сунула гаджет в ящик стола, заперла на ключ.

— Добро пожаловать в Розен-Лев, дорогая Петрова Ло! — торжественно объявила Каролина.

Адрес пристойного магазинчика готового платья и пункта выдачи наличных я получила незамедлительно.

Заодно узнала, что нотариус мэтр Маковски откроет контору не раньше полудня. Любит поспать?

— Он зануда, скряга и педофил, обожает руки распускать с малолетками, — высказалась неожиданно одна из приятельниц Каролины. Та, что наезжала на мои шорты с особым пристрастием. — Так что держись от него на расстоянии, девушка.

— Вряд ли мне что-то угрожает, — я беспечно махнула ладошкой, — детскую категорию я переросла. Мне восемнадцать лет.

— А выглядишь на тринадцать. Особенно в этих драных трусах. Залезет грязными руками тебе туда нотариус, реветь поздно будет, — сделала прогноз на мое будущее дама. — Я свою горничную от него еле спасла, довел девчонку до истерики мерзкий эротоман. Пришлось в деревню отправить бедняжку.

— Ты не рассказывала, Фло! — набросились на подругу остальные красавицы. — Ты утаила! Не поделилась! Мы не думать не думали!

— А что тут рассказывать? — отмахнулась от них строгая тетя, — вам-то он не опасен.

Они заговорили разом. Я потихоньку ускользнула на улицу. Я не боюсь насильников. Пусть только попробует мсье юрист пощупать меня за теплые места, откушу его грабли по самые яйца. Это я умею.

Я вышла на солнце. Ветер удачно подталкивал в спину. Пах розами, чем же еще? Шевелил мои кудри на затылке. Вся сирень здесь сошла далекой весной.

Время романов. Шептал горячий ноздреватый асфальт подошвам моих кедов.

— Сентябрь — время романов, — я засмеялась над собой. Пошла быстрей, почти побежала.

Океан показался справа. Ослепил. Я, как деревенская дурочка, замахала ему руками. Ветер поменялся и обдувал разгоряченное лицо дружески настойчиво. За спиной послышался звук