Командор. Том 2 - Никита Киров

— Диверсант нигде не нашёлся, — произнёс я. — Проверьте эти помещения. Если он там, то это повлияет на всю крепость.

— Я проверю, — нехотя согласился главный инженер.

— Возьмите охрану. Из тех, у кого есть допуск.

Он с гордым видом показал на кобуру со своим пистолетом, будто мог справиться сам, хотя я не думал, что он умеет таким пользоваться. Его молодой темноволосый помощник, совсем ещё пацан не старше двадцати, открыл дверь.

— Но вам нельзя даже смотреть… — начал Максимов.

И тут тепло стало сильнее, будто я открыл дверцу печки. Помощник главного инженера уставился в проход, а я пихнул его в плечо. Но не руками, а своей силой, и он споткнулся.

Это его и спасло, выстрел прошёл мимо. Пуля со звоном отскочила от стальной панели стены. Тут выстрелил Крыс, вскинув автомат. Одиночный выстрел был куда громче пистолетного.

Кто-то упал.

Едва я подумал, что Крыс таким образом убирает хвосты, но увидел, что он выстрелил ему в правую руку. Но мужчина в форме полковника имперского штаба не собирался сдаваться. Он сжал зубы изо всех сил, и я услышал тихий хруст стекла.

— Медика! — приказал я. — Он принял яд.

Чудом выживший помощник тяжело дышал, инженеры озирались по сторонам, некоторые достали оружие. Раздавался топот бежавших к нам гвардейцев со стороны реактора.

А диверсант был мёртв. Раскусил ампулу во рту. То ли был излишне предан своему начальству, то ли тоже был фанатиком, готовым на всё ради Таргина.

В помещении не горели лампы, но свет был. Покойник сжимал в руках толстую свечу духа предка. И её серо-синий огонь аж пульсировал, будто заметил меня и тянулся в мою сторону. Мне даже стало жарко.

— Верните на место катализатор! — тут же приказал главный инженер.

Свечу забрали и тут же унесли в реактор, а огонёк тянулся ко мне. Вскоре здесь уже было не протолкнуться от вышестоящего руководства. Ещё бы, кто-то проник в реактор через технологические шахты и украл свечу предка, о таком даже императору должны доложить.

Хотя про свечу никто не говорил, но я, наконец-то, увидел своими глазами, как это всё работает.

Прибыли офицеры из имперской службы безопасности, которые начали допросы, а тело увезли. Но я через некоторое время вызвал Крыса, который знал об этом куда больше остальных.

— Значит, ваш, — произнёс я. — Поэтому и проник сюда.

— Так точно, господин командор. И если узнают, что я помог его найти, — он поёжился и не договорил.

Но тут и так понятно, что ничего хорошего его не ждёт. И всё же помог найти. Или действительно сделал ставку на меня, как тогда говорил, или втирается в доверие. Но мы с ним ещё побеседуем по душам.

— Вернуться в часть, боец, — сказал я и добавил: — Не узнают.

Заговорщики хотели не допустить, чтобы мы улетели в столицу, и чуть не поставили крест на планах по защите архипелага. С этой имперской охранкой надо держать уши востро. И ещё надо не упустить момент, когда они поймут, что ко мне уже был привязан Небожитель. Ведь тогда они захотят меня убить, чтобы их бог вернулся.

* * *

На время планового ремонта крепости нас разместили в казармах к северу от Нерской промышленной зоны. В этом районе было много наших войск, но для десанта были построены отдельные здания. Сейчас там только бойцы нашей крепости, две оставшиеся и их десант стоят на боевом дежурстве в разных концах империи.

Зам по тылу Леонтьев открыл мне дверь, и я вошёл в кабинет командира части. Покойный командор Шлейн любил, когда вокруг просторно, и помещение себе выбрал побольше. Выглядело всё роскошно: стены отделаны деревом, на одной висел имперский герб в виде ветвистого кольца, разделённого на восемь частей, и портреты императоров Громовых от Павла до Алексея. Сильнее всех выделялся сам Павел из-за своей бандитского вида повязки на левом глазу. Причём это не фотографии, а сделанные вручную портреты в рамках из резного дерева.

Стол огромный, покрыт лаком, писчие приборы на нём были украшены золотом. Шкафы заставлены книгами по военному искусству, на одном стояли миниатюрные макеты шагохода класса «Паладин» и всех трёх крепостей.

Это почти как кабинет имперского генерала, и теперь в нём буду сидеть я.

— Тут были личные вещи господина Шлейна, — сказал зам по тылу и почесал лысую макушку. — Я вернул их семье, но остальное принадлежало части.

— Понятно. Что у нас с вами по плану? — спросил я и показал на папки, которые он принёс с собой.

— Принёс акты по списанию, — Леонтьев вздохнул. — Слишком много имущества было потеряно, но мы учли всё. Но есть проблема.

— Какая?

— Пропала бочка спирта уже после того, как всё посчитали. Он будто испарился.

Может, спёр кто-то из экипажа, пока мы были внизу. Но Леонтьев клялся, что бочка была на месте, когда мы начали переход в Огранию.

Я понимал, чем мне предстоит заниматься в чине командора, но сейчас со всем этим столкнулся. И в первую очередь, это были бумаги.

Несколько часов сидел с Леонтьевым и остальными офицерами хозчасти, затем поехал в штаб РВС и решил накопившиеся вопросы по снабжению, госпиталю и прочему. Вернулся в часть к вечеру, и Леонтьев показал мне выделенный для меня домик, где я могу проживать.

Для меня был выделен отдельный офицерский дом на территории военной части, с небольшой территорией вокруг. Если так подумать — первое моё жильё впервые в жизни, где я мог жить сам, а не делить с кем-то помещение.

— Прислал бойцов, чтобы убрались, — доложил Леонтьев и в очередной раз почесал макушку. — Вы же всё равно в разъездах, вам некогда этим заниматься.

— Дом закреплён за мной? — спросил я.

— Так точно, господин командор. Всё время, пока вы на службе, он будет ваш.

А дом уютный и достаточно просторный, в нём целых две комнаты и кухня. Правда, очень мало мебели: только стол, пружинная кровать, пара стульев, висящий на стене радиоприёмник, когда-то белый, а сейчас жёлтый, и стоящий на тумбе телевизор.

— Проверил всё сам, господин командор, — заверил присутствующий здесь Пашка Шутник, которого подрядили под уборку и приведение дома в порядок вместе с его отделением. — А то знаю я этих тыловиков, точно себе что-нибудь спрячут.

Он скомандовал своим уходить, но его самого я задержал ненадолго.

— Ну что решил, Павел? — тихо спросил я.

— О чём вы, господин командор? — с удивлением спросил он.

— Дальнейшая служба. Задумывался? Я тебе кое-что предлагал.

— Ну, я подумал, — он замялся. — Наверное… как бы сказать… наверное,