Командор. Том 2 - Никита Киров

Прыгать будут оба батальона, прямо из десантных люков крепости. Просто совпало, что крепость перегоняли с этой площадки на другую, и для этой цели «Императрица» взмывала в небо. Этим мы и воспользуемся.

Я посмотрел на часы, которые мне подарил Рэгвард ещё во время южной кампании. Стрелка подбиралась к восьми часам. В это время года даже не сразу поймёшь, утро это или вечер.

— С-с-строиться! — приказал Флетчер своему батальону.

Я смотрел, как он справляется. И думал о той высадке, когда мы оказались во Фледскарте и начали умирать. Среди всех ошибок, допущенных в тот день, я искал те, которые мог исправить сам.

Главную ошибку имперского десанта в тот день я понял быстро.

Покойный командор Шлейн, наш бывший командир, был хорошим человеком. Его ценило командование, уважали офицеры и любили солдаты, которые называли его Батей. В министерстве и даже при дворе он был за своего, и его прочили на должность командующего всем имперским десантом. И даже обсуждали, что со временем он может стать имперским генералом, а то и главнокомандующим.

Но Шлейн при жизни допустил большую ошибку, которая стоила жизни многим нашим бойцам и офицерам.

Он всё замыкал на себе. Предыдущий командор мог командовать ротами в обход командиров батальонов или даже взводами по своему желанию. Иногда даже отделениями руководил, если ему было так нужно.

Конечно, иногда это бывает необходимо, ведь ситуация в бою меняется быстро, и иногда проще направить отряд самому, чем искать ответственного офицера. Но у Шлейна на ручном контроле было всё — от действий во время учений до служебной рутины. В мирное время он с этим справлялся, и десант при нём работал как часы.

Но во время боевых действий его ранили в первые минуты после высадки, и всё рассыпалось, потери были очень большие. Шлейна до сих пор вспоминали добрым словом, но факт есть факт.

В имперском десанте командор всегда отправляется на высадку лично, так повелось с первого дня существования крепостей и десанта. Поэтому я буду высаживаться в числе первых, а возвращаться в числе последних.

Но в случае, если меня не станет, командиры должны принимать решения сами.

Вот я и вмешался, когда увидел, что старая ошибка повторяется.

Второй батальон заканчивал погрузку. Флетчер за этим наблюдал и лично вмешивался, когда бойцы не понимали, что от них хотят, а молодые офицеры путались. В итоге всё получилось, но заняло слишком много времени.

— Капитан, задержитесь, — позвал я Флетчера, когда батальон оказался внутри огромной машины.

— Да, гос-с-сподин командор, — он подошёл ко мне.

При всех его отчитывать нельзя ни в коем случае, это подрывает авторитет командира. Поэтому я говорил с ним наедине.

— Юджин, ты чего своих командиров загнобил? — продолжил я. — Скоро рот будут бояться открыть.

— В с-с-смысле? — удивился Флетчер.

— Ты своих ротных игнорируешь, сразу к взводным лезешь. Или поправляешь постоянно, вмешиваешься или их приказы отменяешь. Даже думать им не даёшь.

— Они ош-ш-шибаются. Кос-с-сячат, — он потёр лоб. — С-с-сопливые ещё, надо торопить.

Зубы ему вставили, но у Флетчера и раньше были проблемы с произношением. Как говорил один доктор, это дело в голове, что-то на нервной почве. На что сам Флетчер невозмутимо говорил, что в Нарландии все такие пристукнутые, особенно его семья.

— Вот потом устроишь разбор и объяснишь, где косяк, — произнёс я. — Ты их так приучишь, что они без тебя даже пикнуть не смогут. А если убьют тебя, то что тогда?

Флетчер промолчал, не зная, что на этом сказать. Вот казалось бы, известная истина, обучают этому чуть ли не на первом курсе академии. И всё равно, некоторые командиры пытаются контролировать подчинённых больше, чем положено.

— Завтра ты сидишь в штабе, а они будут действовать. Потом разбор устроим. И откуда тот ковёр взялся?

Вчера вечером, когда я вернулся домой, то увидел нескольких бойцов из второго батальона, которые несли шикарный красный ковёр к нему домой.

— Хорош-ш-ший же ковёр, — сказал он и почесал шею сзади.

— Где взял?

— У с-с-снабженцев взял. По деш-ш-шёвке, — он хитро улыбнулся.

— По дешёвке — это сколько?

— С-сухпайками отдал, два ящика.

— Юджин, — тихо, но доходчиво произнёс. — Я в курсе, что ты мастер находить вещи, у которых нет хозяина. Но если выясню, что эти ящики ты спёр у нас…

— Трофейные это. Из Дис-с-скрема, сам там нашёл. Привёз с с-собой в каюте. Но прос-срочка это, бойцы дрищут. Отдал с-снабженцам. Они жадные, вс-с-сё с-сожрут.

— Смотри мне, — сказал я.

— Зато ноги не мёрзнут, — он улыбнулся. — А то дома пол холодный.

— На посадку, — приказал я и пошёл встречать первый батальон.

К крепости уже подъезжали грузовики с бойцами первого батальона. Я понаблюдал, как они покидают транспорт и входят в крепость. К опытным десантникам вопросов не было, а вот новобранцы ожидаемо путались и терялись.

Но новый командир решал вопросы быстро. Его фамилия была Бронин, он тоже участвовал в южной кампании, но не в штурме Фледскарта, а на востоке, где сепаратисты пытались атаковать имперские базы. Там командовал батальоном воздушного десанта РВС Огрании. Бои были жёсткие, и он отличился, поэтому его перевели в имперскую армию с понижением звания с майора до капитана.

Загар после пустыни на его лице до сих пор не сошёл. Он старше меня, а его лицо казалось небритым, хотя я знал, что он бреется каждое утро. Но щетина росла слишком быстро.

— Капитан, подойдите, — позвал я.

— Так точно, господин командор.

Я поглядел на сигнальщиков, которые дадут знак, что крепость начнёт включать двигатели. Но они ещё курили.

Бронин смотрел на меня внимательнее, оценивая, кто я такой. Ну и ждал разноса.

— Как думаешь, Борис, — я обратился к нему по имени, — почему на учениях я признал батальон условно уничтоженным?

— Из-за связи?

— Ты не наладил связь с соседями, когда занял позицию. Там был бункер рядом с вами.

— Там же были ремонтники, — Бронин задумался. — И они в учениях не участвовали.

— Ты это узнал, только когда это я тебе сказал.

Утром проводили манёвры в условиях городского боя. Два батальона действовали отдельно, и первый показал себя хорошо, но я признал за ними поражение. А вот Флетчер, наученный горьким опытом, сделал правильно, но ошибся в другом.

— Учения были по городским боям. Условный противник — не ополчение, а равный нам по выучке. И ты даже не поинтересовался, кто там может сидеть.

Он посмотрел на меня с