АльтерНатива - Квинтус Номен

— Да, конечно… а можно уточнить… скажите, Федор, а откуда вы все эти формулы и остальное узнали-то? Кто вас этому всему научил? Оружейный мастер ваш?

— Нет, просто мы для патронов охотничьих, которые с дробью или картечью, пыжи делаем на манер тех, что у винтовка Дрейзе были, бумажные, то есть из папье-маше. А бумагу эту, журналы разные нам клиенты приносят: им-то без разницу куда макулатуру всю выкидывать, а у нас от нее им же польза. Ну а я журналы эти перед тем, как на бумагу порвать, читал иногда. Почти всегда читал: других-то занятий для мозгов в мастерской и вовсе нет. Вот я подумал, что можно очень просто оптимальный патрон рассчитать, и рассчитал…

— Понятно. Спасибо, Василий Михайлович, что познакомили меня с этим замечательным молодым человеком. Но мне, наверное, уже пора…

— Да-да, конечно, я вас отвезу. Федька, беги уж домой… — господин Салтыков взял меня за плечо и подтолкнул к двери. При этом незаметно мне в карман рубашки запихивая… целую пятерку! И плечо он мне так «выразительно» сжал, намекая, что про деньгу нужно сейчас помалкивать. Но я орать о плате за такую работу и не собирался, заработал — и получил. А вот то, что этот бородатый всерьез моими выкладками заинтересовался, мне очень понравилось, даже больше чем пятерка: судя по тому, как Салтыков к нему обращался, дядька точно был очень важной персоной. Но я-то все же кое-что в своем «докладе» пропустил, не ради соблюдения тайны какой-то, а просто и времени не хватило, и… и не сообразил, куда еще кое-что вставить из расчетной части. Но тем лучше даже: наверняка бородатый захочет еще раз со мной пообщаться, и вот тогда уже… тогда я заранее подготовлюсь. Деньги у меня уже есть, мне и на бумагу хорошую хватит, и на карандаши. А так как бородатый именно в воскресенье сюда приехал, значит в другие дни он занят — следовательно, у меня времени минимум неделя на подготовку есть. Правда, в будни мне все же и работать придется, но вечера-то у меня почти полностью свободны, так что успею…

В машине Василий Михайлович поинтересовался у своего пассажира:

— Надеюсь, Николай Егорович, вы не очень сильно сожалеете о том, что я отнял у вас столько времени в воскресенье?

— Напротив, я получил огромное удовольствие! Очень забавный мальчик: ему же десять, два класса рядовой школы — но мне показалось, что математику он знает на уровне выпускника гимназии. И, хотя он нес почти полную чушь, кое-что в его выкладках мне показалось интересным. Насчет концевых завихрений я-то только гипотезу высказал, а он о них говорил будто о всем известных вещах, да и одно то, что он про аэродинамику знает… Очень, очень интересный молодой человек. И если вы сможете его уговорить ко мне в следующее воскресенье на дачу приехать… Я, конечно, все его выкладки пересчитаю: уже вижу, где он серьезно так портачит, но мне бы хотелось узнать, кто и когда ему все это рассказать успел.

— Он же сам сказал: в журналах прочитал.

— Вы, Василий Михайлович, и сами заметили, что многое из им сказанного нигде еще в научных кругах даже не обсуждалось, а он без тени сомнения в своей правоте о таких вещах рассуждает. Значит, кто-то, причем человек весьма образованный, ему все это рассказал. И вот я и хочу попытаться узнать, кто это был. Или что еще ему об этом известно: у меня-то в кружке как раз люди над такими вопросами работают…

— Договорились, я его к вам в следующее воскресенье привезу. На весь день, чтобы вы из него все, что вам нужно, достали.

— А он согласится?

— Не волнуйтесь за это, я умею таких, как он, уговаривать…

Глава 4

В понедельник ничего интересного не произошло: хотя вернулся со свадьбы сестры Пантелей, изготовлением чертовых шпигелей один я занимался. Потому что Макару Савельевичу достался приличный заказ на ремонт нескольких пистолетов, и Пантелей занялся их разборкой. Ну, разобрать пистолет — дело плевое, этим и я бы мог заняться — но там кое-какие детальки (две детальки) нужно было заменить, и напарник мой по учебе занялся их изготовлением. Но у нас-то небольшая мастерская была, склада запчастей ко всему продаваемому в России оружию у Макара Савельевича не было, так что Пантелей нужные железячки выпиливал из куска подходящего железа простым напильником. Да, в нынешние тяжелые времена и труд был тяжелым, нужную детальку по интернету с Али-экспресса не закажешь…

А учитывая, что пистолетные детальки делались из самых крепких желез, работенки Пантелею обломилось дня на три, не меньше. Мне-то тоже работенки обломилось немало, но я, вспомнив нетоварища Джобса, предпочел работать «не по двенадцать часов в день, а головой»: вместо того, чтобы по-отдельности мешать вареную бумагу с гипсом для каждого шпигеля, решил, что раз эта смесь застывает минут за десять, а схватываться она начинает минут через пять после замеса, что можно сразу на пять, а то и на десять шпигелей смесь сразу делать. Сначала попробовал на пять сделать — и понял, что это неудобно: полученную кучку на пять равных частей делить было трудно. Так что я следующую порцию замесил на четыре шпигеля — и уложился в две минуты. Так что продолжил я уже порциями на восемь шпигелей, и работа у меня пошла минимум втрое быстрее. Некоторое время она быстрее шла — но вот формочек для них было всего три десятка, так что работа моя стала «прерывистой»: я тридцать шпигелей формировал минут за пять, даже меньше, а потом еще десять минут ждал, пока их можно будет из форм вынуть и приступить к следующей порции.

Ну, начальство во все времена одинаковое: Макар Савельевич очень быстро обратил внимание на то, что я просто так сижу и в потолок поплевываю. То есть я не поплевывал, а журнальчики просматривал перед тем, как их порвать и использовать для папье-маше, но тут, очевидно, интеллектуальный труд был не в почете — и начальник это дело «пресек на корню»: раз уж я простаиваю из-за недостатка оснастки, то значит, могу и другим полезным делом в это время позаниматься — и выкатил мне откуда-то из-под своего верстака ящик со стреляными гильзами. На этот раз небольшими, тридцать второго калибра — но вот их охотники (не из богатеев, а из мужиков) покупали в любых количествах — а стреляные гильзы Макар Савельевич на каком-то стрельбище приобретал: как раз такие стрелки-«спортсмены» просто