АльтерНатива - Квинтус Номен

А когда я, очень довольный тем, что и информацию до товарища донес, и денежек на ровном месте срубил, встал, чтобы домой пойти, он остановил меня вопросом:

— А про ружье-то ты с Макаром Савельевичем говорил?

Врать я ему вообще не собирался, но он ведь и вопрос задал нужным образом. Ведь «Арисака» — это винтовка, а ружье я сегодня только одно видел, так что на вопрос я ответил настолько честно, что никакой детектор лжи меня бы во вранье не уличил:

— Про ружье говорил, и Макар Савельевич сказал, что ствол он поправить постарается, а вот про прочие части ему нужно с другими мастерами обсудить. — И от себя добавил: — Опять же, сперва нужно и насчет патрона нового все прояснить, а он в патронах мало разбирается…

— Ладно, сам попробую разобраться. А ко мне приходи в пятницу, опять монтекристо чистить будешь. А насчет воскресенья я тебе тогда в пятницу и скажу…

Ну что, начало положено. Господин Салтыков всерьез уже о новом патроне вроде бы задумался, Дарьюшка пообещала мне купить и лапши магазинной, и спагетти «итальянские». Где сыр хороший продают, я туда сам схожу: это вроде совсем уж рядом, а об остальном… деньги у меня есть теперь свои, с молочницей я точно договорюсь… И за время очень короткого «путешествия» со Спиридоновки на Козиху у меня промелькнула лишь одна удивившая меня мысль: за весь день я вообще ни разу не вспомнил о «прошлом будущем». Наверное потому, что будущее я уже начал менять, и, похоже, мое будущее окажется очень интересным. Не завтра уже, но довольно скоро…

Глава 3

В четверг я уже тоже не услышал заводского гудка, то есть как раньше Федька не слышал его, но это было единственным отмеченным мною «достижением» за прошедшие дни. В вторник я доделал ранее заготовленные шпигели (то есть все сделанные в понедельник бумагой обклеил) и приступил к подготовке стреляных гильз к перезарядке. Гильзы все были латунные, шестнадцатого калибра, и самым сложным стало выковыривание из них стреляных капсюлей. Очень, скажу я вам, медитативное занятие: нужно было тоненьким стальным стерженьком на ручке попасть в дырочку на наковаленке гильзы (изнутри гильзы) и аккуратно, чтобы колпачок капсюля не проткнуть, капсюль этот выдавить. А внутри-то гильзы темно, как в этой самой у известно кого: она изнутри вся закопченная, так что попадать было очень непросто. Но — мастерство, как известно, не пропьешь, так что я гильзы от капсюлей потихоньку освобождал. А затем Макар Савельевич гильзы заново переснаряжал. Но не сразу: я сначала дюжину гильз готовил, затем специальной жесткой щеткой (металлической, мне хозяин сказал в ответ на мой вопрос, что проволочки там из какой-то бронзы сделаны) гильзы еще и от нагара внутри чистил, промывал в керосине, затем в еще какой-то вонючей жидкости вымачивал, тряпочкой, намотанной на палочки протирал, затем еще в воде с мылом мыл — и вот свеженькие, блестящие гильзы Макар Савельевич и превращал в готовые патроны.

И я знал, почему довольно многочисленные охотники-клиенты его мастерской всегда именно к нему обращаются для изготовления патронов: у него эти патроны никогда почти осечек не давали. Макар Савельевич во-первых очень тщательно проверял, как в гильзе наковаленка расположена и, если она «утопла» внутрь, ее аккуратно на место ставил — а там точность положения наковаленки для того, чтобы осечек не было, до десятых долей миллиметра должна быть выставлена. Второй, если можно так сказать, «трюк» заключался в том, что если патроны снаряжались порохом бездымным (а такие большинство охотников и заказывали, они в моду вошли после войны с Японией), он в капсюль перед установкой в гильзу клал три-четыре крупинки пороха все же черного. Ну а про третий трюк он только мне да Пантелею сообщил: обычно капсюли в охотничьих патронах немного, да вытарчивали над донцем гильзы, а он всегда ее немножко притапливал — и поэтому даже если у охотника пружина курка ослабевала, удара хватало для того, чтобы капсюль сработал. А другие этим трюком не пользовались: капсюли-то сейчас вручную в гильзы запрессовывались, и выдержать при этом точность в десятые доли миллиметра очень немногие могли, тут опыт требовался, многими десятилетиями наработанный.

И как раз основной работой в мастерской и было переснаряжение патронов охотникам, а такая работа требует спокойствия и аккуратности. Но занимает только руки, а вот язык остается незадействованным — и я, выковыривая капсюль, расспрашивал Макара Савельевича о вещах, которые раньше Федьку никогда и не интересовали. Однако старому мастеру нравилось, что я его обо всем расспрашиваю, и отвечал он мне с удовольствием. Еще я вопросы Дарьюшке задавал, отцу опять же, и из их ответов у меня в голове начала потихоньку формироваться реальная картина нынешнего «общества», причем картина, очень далекая от того, что я раньше знал. Правда, и знания у меня были… многое из интернета было почерпнуто, и там мнения «о нынешней жизни» чаще всего были, мягко говоря, полярными, в зависимости от личности информатора и его политических пристрастий. Еще мне (нам, мальчишкам, лето на даче проводящим) Михаил Терентьевич много рассказывал об ужасах жизни до революции — но у него тоже имелась «устоявшаяся точка зрения». Опять же фильмы, книжки…

Но все мои «прежние источники информации», хотя вроде и не особенно и врали, но правду выдавали очень выборочно и неполно, а потому у них в результате выходила просто наглая ложь. И у либерастов ложь получалась, и у «большевиков»: это как мухи всегда видят только дерьмо, а пчелы — исключительно нектар. Но жизнь-то, оказывается, куда как разнообразнее и интереснее. И особенный интерес для меня представила «сословная структура русского общества». Совсем не такая, как про нее рассказывали…

Строго формально в России было пять сословий: дворяне, духовенство, городские обыватели, казачество и сельские обыватели, а городские и сельские обыватели вроде еще на какие-то группы отдельно делились. Но на самом деле эти сословия определялись по факту рождения, ну и еще имелись возможности перехода из одного сословия в другое за счет «личных заслуг» — но сословная структура вообще взаимоотношений между людьми не определяла. А внутри одного сословия и даже внутри одной сословной группы различия были просто огромными, и вот эти различия от «рождения в нужной семье» в принципе не зависели. Взять хотя бы рабочих… то есть про рабочих мне как раз отец и Макар Савельевич все довольно четко разъяснили.

Начать с того, что на фабриках и заводах свыше девяноста процентов работающих официально считались крестьянами, и вовсе не