Системный рыбак 16 - Сергей Шиленко

Он кормился их людьми и с каждым телом двигался всё быстрее.

— Гаррет, — сказала она, догнав его. — Это демоническая техника.

— У нас у всех демонические техники, Мирель.

— Наши берут кровь. Эта высасывает человека целиком, вместе с жизненной и духовной силой, через одну рану. Барух умер пустым. Ты понимаешь, что мы сами тащим ему ужин?

Остановившись, Гаррет посмотрел на неё сверху вниз.

— Я понимаю, что моя помощница на глазах у рядовых объясняет им, что их жрут. Ещё раз скажешь это вслух, и до реки ты пойдёшь молча. Он бьёт из засады. Из засады можно убить кого угодно, если противник идёт дурак дураком.

Мирель замолчала.

Она была не согласна, но спорить со старшим посреди леса, где уже лежат трое высушенных трупов, было глупо. Гаррет отвечал за отряд перед сектой, и сейчас ему нужно было держать людей, а люди в первую очередь держатся на уверенности старшего.

Четвёртого достали у ручья. Пятого на склоне оврага, и Мирель услышала только конец, когда их крик уже перешёл в тонкий вой.

После пятого смеяться перестали все.

Свернувшись плотнее, отряд пошёл плечом к плечу. Люди дышали друг другу в затылок и дёргались на каждый шорох. Тавар полоснул плетью по кусту. Из ветвей вылетела птица. Все разом выдохнули и сразу отвели глаза.

Потом кто-то заметил, что позади никого нет.

Шестой пропал бесшумно. Позже никто не смог вспомнить, когда именно он отстал. Он сидел под деревом, опустив голову на грудь и сложив руки на коленях. Мёртвый уже несколько минут. Чернота под левой ключицей была уже с две ладони.

— Он ходит вокруг нас, — сказала Мирель, и на этот раз никто её не одёрнул. — И убивает крайних.

Седьмого они лишились на глазах у всех, и это было почти обидно. Возникнув над тропой, мальчишка повис на леске вниз головой. Мирель успела лишь разглядеть его лицо.

Лицо было мокрым и бледным, с тяжёлыми мешками под глазами, но оставалось спокойным. Его взгляд прошёл по лицам, задержался на крайнем. Секунда, и его удар пришёл именно туда.

Тавар ударил на встречу кровавой плетью и попал по ветви. Мальчишка уже ушёл, а седьмой ещё стоял и держался за плечо, где медленно расплывалось чёрное пятно.

Он прожил дольше остальных. Шагов сорок. Потом сел и попросил его добить.

Гаррет добил.

Восьмой закричал возле поваленного ствола. Крик захлебнулся на середине.

Мирель обернулась. Лес молчал. С широких листьев капала вода.

Их осталось двое.

Двое из десяти, за неполный час, против человека, который на пляже валился с ног.

Гаррет вышел на прогалину сам.

Место он выбрал грамотно: круглая проплешина между четырьмя старыми стволами, сверху дыра в кронах. Ни одной ветви над головой, куда можно закинуть крючок и уйти.

— Хватит! — крикнул он в зелень. — Рыбак! Я тебя видел, ты меня слышишь.

Лес ему не ответил.

— Мне надоело. Я разворачиваюсь и иду к реке. Лодки на вёслах, гружёные, против течения, со стариками и ранеными. Я догоню их до темноты, вытащу на песок и начну с самой юной, а ты будешь бегать по кустам и слушать её истошные вопли.

Мирель встала у крайнего ствола, откуда просматривалась вся площадка.

Он вышел слева, в двух шагах от крайнего ствола.

И выглядел парень, откровенно говоря, паршиво. Рубаха на боку и на плече была тёмной от чужой крови, штаны в земле и листве, лицо серое. Дышал он тяжело, ртом. Правое плечо висело ниже левого, а кисть мелко дрожала. Удочка в правой руке, острога в левой.

Духовное вместилище у него опустело до самого дна.

Месяц назад Мирель сразу прикинула бы, сколько крови даст такой мальчишка.

Сейчас у неё между лопаток пошёл холод.

— Восемь, — сказал Гаррет. — Восемь моих людей.

— Девять, — поправил мальчишка.

Он сказал это без злорадства, будничным тоном.

Гаррет медленно кивнул.

— Ты хорош, — признал он. — Правда хорош. Убийца из засады, каких я лет пятнадцать не встречал. Лес твой, приём чужой, ворованный, но обращаешься ты с ним аккуратно, я оценил. И на этом всё заканчивается.

— Почему?

— Потому что засады закончились. Здесь нет веток и нет открытой спины, в которую ты бьёшь. Здесь только ты, я и открытая земля. Ты пустой, а я полон сил. Дальше будет забой.

Склонив голову к плечу, мальчишка смерил его усталым взглядом.

— Барух говорил примерно то же самое, — сказал он. — Он тоже собирался сломать мне колени, чтобы я не бегал. Он лежит у трёх стволов. Ирша был уверен, что зацепил слегка. Тот, у ручья, вообще ничего сказать не успел, ему хватило половины вдоха. Вы все обещали друг другу, что вы сильнее. Восемь раз подряд.

— Я старший отряда.

— Значит, будешь девятым по счёту, а не первым по силе.

Во рту у Мирель пересохло.

Гаррет засмеялся, и смех получился коротким, на один выдох. Он повернул к ней голову, не сводя глаз с мальчишки.

— Смотри внимательно, — сказал он. — Ты у нас самая умная, вот и будешьпотом старейшинам докладывать. Ему нужна открытая плоть, чтобы нанести свой удар, значит, плоти не будет. Смотри и запоминай, как это делается.

Мирель кивнула. Она знала, что сейчас будет, и знание вернуло ей часть уверенности. Гаррет тренировал свою технику двадцать два года. Однажды он принял на себя удар практика на пике второй ступени и отделался разбитой губой.

Пустой практик второй ступени против него продержится один удар.

Так она себя и убеждала.

Только смеяться ей больше не хотелось.

Гаррет прикусил язык и сплюнул на ладонь.

Кровь на коже вспыхнула и пошла вверх по руке живой плёнкой. Он выдохнул сквозь зубы, внутри что-то просело. Вместе с кровью Гаррет отдавал годы жизни, которые уже не вернёшь никаким контуром.

Защитная плёнка расползлась по плечам, накрыла грудь, легла на лицо гладкой маской без черт. Через пару вдохов посреди поляны стоял человек, залитый багровым панцирем от макушки до сапог, и панцирь этот дышал вместе с ним, вздуваясь на рёбрах.

Земля под ним хрустнула, и Мирель выдохнула.

Вот теперь всё встало на место. Скорость Гаррета выросла втрое, а духовная защита легла сплошняком, без единого шва. Мальчишке не справиться.

Охота закончилась. Осталось придумать, что рассказать о ней в секте.

Гаррет