Системный рыбак 16 - Сергей Шиленко

— Молодой практик неплох, — заметил тот, что с плетью. — Печень у таких сладкая.

— Печень оставь, забирай кровь.

Они обсуждали нас как утренний привоз. После слов о печени Магда снова осела, а Ксения застыла в песке. Морган прижал к себе Элизу и замер.

Я мысленно коснулся системных слотов.

Удочка легла в правую руку, Острога в левую.

Крючок поймал ворот платья Ксении. Я дёрнул, протащив её по песку, и плеть с ядовито-зелёными шипами ударила в пустое место. Следом я выдернул Элизу из-под руки чужака и швырнул к Моргану.

Леска тут же легла по щиколоткам двоих сектантов. Оба рухнули, открывая коридор, по которому Гарольд с Освальдом потащили бабушку Майю к лодкам.

Острогой я отвёл следующий удар и ткнул нападавшего в грудь. Зубцы лишь отбросили его: защита выдержала. На каждого такого пришлось бы потратить слишком много времени.

— Гляди, крючками нас ловить будет, — засмеялся бритый.

— На живца берёт.

Пусть смеются. Пока бритый острил, Гарольд успел сделать ещё пять шагов.

Крючок вытащил Ксению, но за это время Леона достали ногой под рёбра. Он остался у сетки, подтянув колени, дышал часто, а из уголка рта тянулась розовая нитка.

Элиза попала к отцу, зато Адриана додавили до воды. Его рукав набух красным от плеча до локтя.

Каждый спасённый стоил нам двух новых ран. Счёт шёл в их пользу.

Впервые за очень долгое время это была не прикидка, а готовый итог.

Вздохнув, как вздыхает мастер над подмастерьями, которые полдня возятся с простой работой, старший сектант повёл рукой.

— Хватит! Раскрывайтесь.

И тут воздух словно лопнул.

Багровое пошло от них разом, поднялось от песка и накрыло берег до самой воды. В нос ударило железом и падалью. Белый песок сделался грязно-розовым, вода у отмели потемнела до цвета остывшего вина.

Следом навалилась тяжесть.

Людей у кострища прижало к земле. Морган осел на колени, всё ещё сжимая Элизу, а Ксения ткнулась лбом в песок. Магда и Леон остались лежать.

Купол Дины покрылся трещинами. Она заскулила, но с места не сдвинулась. Рид взревел и повалился на бок: багровые жгуты захлестнули лапы и шею.

Двое пошли к Грозелле.

Старуха сидела прямо, смотрела на них снизу вверх и беззвучно шевелила губами.

— Молодой господин, а ты я гляжу стойкий, — Гаррет повернулся ко мне и впервые назвал меня хоть как-то. — Стой спокойно. Я разрешу тебе смотреть. Их будут забирать по одному, а ты будешь стоять, потому что другого ты сделать не сможешь. Так проще всем, и им в том числе.

Он говорил без злобы. Хуже всего было именно это.

Я стоял с Острогой в одной руке и Удочкой в другой, посреди берега, залитого чужой аурой. За спиной Рейнар тянул воздух горлом и никак не мог его дотянуть.

Удочка могла выдернуть человека из-под одного удара. Сейчас пятнадцать моих людей лежали под давлением всего отряда, а двое уже шли за Грозеллой. Следующая подсечка спасёт одного. Остальных начнут забирать.

Нужно как-то выиграть время. Не для одного, а для всех. Чтобы все разом смогли уйти, а иначе моих людей ждет верная гибель…

Но как?

Был у меня один способ, который я всегда держал про запас. Но он требовал цену.

Я вскинул Удочку к небу, закрыл глаза и мысленно рванул затворы духовного вместилища.

Серебристая гладь откликнулась мгновенно. Резервуар начал пустеть так быстро, что меня согнуло от первого рывка.

— ЗАЛО-О-ОЖЕНИЕ… — хрипло вырвалось из горла.

Воздух над островом раскололся. Сквозь белое небо проступили все девяносто девять Звёзд Таланта и закружились вокруг пустоты, перечеркнув дневной свет холодными дорожками.

— ЗВЁ-ЗДНОГО…

Пустота взорвалась водой.

Над пляжем возникла тридцатиметровая сфера. Серебристая вода зависла без опоры, накрыв тенью берег от леса до отмели. Багровая аура под ней просела, словно её придавило самим весом Моря.

Вода разошлась, открывая чёрную воронку. Из черноты показался Глаз.

Жёлтый. Огромный. С четырьмя крестовидными зрачками. Он занял всю ширину раздвинувшейся воды, и зрачки синхронно повернулись к берегу.

— МОРЯ!

Давление рванулось вниз.

Я вцепился в одну мысль, как в леску на последнем узле.

Только чужие.

Четыре зрачка нашли десятерых сектантов, и давление сжалось вокруг них. Гаррета вбило с колен на локти. Бритого расплющило на песке. Кровавая плеть рассыпалась багровой пылью, жгуты на Риде лопнули, купол Дины перестал трещать. Мирель удержалась на одном колене, запрокинула голову и смотрела в Глаз с почти счастливым лицом.

Давление прошло мимо моих людей. Морган поднял голову. Ксения задышала.

Закалка разума удержала и меня. За время спаррингов многоглазая тварь убивала меня столько раз, что собственное Море уже знало, чью волю исполнять.

Две секунды. Может, три. Ровно столько оно дало мне в бою с Браном.

— Чего застыли⁈ В лодки! ЖИВО!

Берег зашумел.

Гарольд переспрашивать не стал. Подняв бабушку Майю, он толкнул вперёд Освальда и рявкнул на Моргана так, что тот подхватил Элизу и побежал. Магду тащили вдвоём Ксения и Селеста, и Магда шла сама, зажимая бок и заваливаясь на правую сторону. Леона несли волоком, взяв под мышки, и он мычал на каждом шаге. Рейнара поднял Клэйн, у которого самого половина лица уже заплыла. Каталина волокла свой ящик со склянками, потому что бросить его она бы всё равно не смогла.

Дина накрыла кострище панцирем и втянула лапы, пока по ней, как по мостку, перебирались последние. Рид поднялся, отряхнулся и, взяв белую кошку зубами за шкирку, вошёл в воду.

У самой воды Элиза вырвалась из отцовской хватки.

Она развернулась и встала на песке, растрёпанная, с мокрым лицом.

— А ты⁈ — голос сорвался на середине. — Ив, ты тоже в лодку! Ты идёшь с нами!

— Я останусь.

— Зачем⁈

— Затем, что иначе вы не успеете отойти, — она мотнула головой и шагнула обратно ко мне. — Клэйн. Забери её.

Клэйн сдал Рейнара на борт, вернулся тремя прыжками и поднял её поперёк тела. Элиза забилась, достала ему пяткой по бедру и вцепилась пальцами в рукав, не сводя с меня глаз.

— Отпусти! Ив! ИВ!

— Простите, госпожа Дайл, — выдохнул Клэйн и понёс её к плоскодонке.

Адриан упёрся. Он развернулся к пляжу, поднимая меч здоровой рукой.

Гарольд взял его за шиворот и закинул в лодку, как закидывают крупного сома.

— Молодой господин Лирмонт, — прохрипел старик,