Диагноз - Анюта Соколова

— Вы любите вашего мужа?

— Нет.

— А он вас?

— Нет.

Лефрен беспокойно заёрзал на стуле.

— А раньше вы его любили?

— Да.

— Вы составили завещание?

— Да.

— Где оно?

— Я его порвала и выбросила в мусор.

— Вы богаты?

Покойная промолчала. Риден задумался и спросил иначе:

— Сколько у вас было денег?

— Восемьсот сорок тысяч.

— Откуда эти деньги?

— Наследство первого мужа, — безэмоционально произнесла госпожа Лефрен.

Глаза Ридена блеснули:

— От первого брака у вас были дети?

— Да.

— Сын или дочь?

— Дочь.

— Как её зовут?

— Альберти́на Доротéя Кужáр.

— Ваш новый муж знал о вашей дочери?

— Нет.

— Почему?

— Я не хотела ему говорить.

Некромант задумался и расширил вопрос:

— По какой причине вы не хотели говорить новому мужу о дочери от первого брака?

— Я соврала про свой возраст. Убавила десять лет. Берте исполнилось сорок пять. Нельзя родить в девять.

— Вы с дочерью в ссоре?

— Были.

— Но помирились?

— Да.

— Когда?

— Месяц назад.

Риден достал из кармана платок и вытер лоб.

— Почему вы помирились с вашей дочерью?

— Я неизлечимо больна. Ходила к доктору. Осталось недолго. Мне было… Было…

— Было страшно? Тоскливо? Одиноко? Обидно?

— Обидно.

— Вы сняли в банке наличные и отдали вашей дочери?

— Да.

— Почему не мужу?

— Муж женился на мне ради денег. Хотел моей смерти. Мог оспорить новое завещание. Так надёжнее. На банкнотах нет имени. Никто не отберёт деньги у Берты.

С каждой фразой покойная опускалась всё ниже, словно слова выкачивали из неё силы. Господин Лефрен с чувством выругался, причём я, филолог, не поняла половины идиом.

— Покойтесь с миром, — почтительно пожелал Риден.

Покойница завалилась назад, глухо стукнулась голова, обмякли руки с уродливыми трупными пятнами. Некромант уложил тело ровно, заботливо поправил сползшую ночную сорочку госпожи Лефрен и повернулся к её мужу:

— Что ж, господин Лефрен, ваша супруга обыграла вас вчистую. Вы действительно не докажете ни факт передачи денег, ни их принадлежность.

— Это мы ещё поглядим, — зло процедил Лефрен. — Ловкий адвокат…

— Потерпит поражение, — перебил его Риден. — По закону в случае любого судебного разбирательства некромант считается душеприказчиком поднятого им человека, и я честно изложу последнюю волю госпожи Лефрен. А ещё у нас есть мой… моя помощница с записью нашей беседы.

Я очень удивилась: мне казалось, Риден смотрел только на покойную и не замечал ничего вокруг. Лефрен с ненавистью покосился на блокнот в моих руках.

— Но я заплатил вам огромные деньги, господин Риден!

— Вы оплатили мои услуги, а не лжесвидетельство в суде. Хорошего дня.

Спускался Риден медленно и крепко держался за перила, однако ни о чём не просил, а я не рискнула навязываться. Едва выйдя на улицу, некромант рухнул на скамью у подъезда. Его лицо заметно побледнело, со скул исчез румянец. Риден выглядел так, словно сутки без перерыва таскал тяжеленные мешки, при этом не ел, не пил и не присаживался ни на секунду.

Увы, я никогда особо не интересовалась некромантией, а от школьных уроков помнила лишь общие фразы. Редчайший дар, нейронные сети, остаточные энергетические потоки… Предельный срок поднятия мёртвого человека — три дня. Учёные утверждали, что через тридцать шесть часов распадаются нейронные связи, а священники — что душа отправляется к Спасителю на Небеса или к чертям в Бездну. Со стороны казалось, Риден беседует с покойницей без малейших усилий, но сейчас стало ясно, какой ценой дался ему этот разговор.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — всё же не вытерпела я.

— Можете, — холодно ответил он. — Помолчите минут пять.

Он тут же прикрыл рот рукой, но поздно: в уголках губ я заметила кровь.

— Господин Риден, отрицание очевидного — это стремление выглядеть неуязвимым или страх вызвать жалость?

— Вопрос финансового благополучия, — в голубых глазах промелькнули озорные искры. — Клиенты охотнее нанимают всемогущего некроманта.

— Судя по вашим гонорарам, голодная смерть вам не грозит.

— Для полицейского управления у меня другие расценки, — Риден полез в карман за платком и тщательно вытер губы. — К тому же я специально завысил сумму, чтобы проучить Лефрена. То, что он нанял Натана, — подлость.

— Вам не больно разговаривать? — спохватилась я.

— Нет, я уже практически в норме.

— Тогда объясните мне, несведущей: в чём разница между вами и Натаном, которого вы отправили к лекарю, если и у вас, и у него идёт кровь?

— В скорости восстановления резерва. Мне понадобилось семь минут, Натан, боюсь, проваляется неделю.

— Боитесь? — уцепилась я за слово. — Но вы же конкуренты.

— Какие мы, к чёрту, конкуренты, если в столице всего двенадцать некромантов? — Риден хмыкнул. — Из них двое — дети, а пятеро — почтенные старцы? Вы плохо учили историю, Янира? «Некроманты — сие пособники Диавола и подлежат испытанию огнём Спасителя».

— Но уже почти сто лет некромантия признана одним из направлений науки, таким же, как психология или электромеханика.

— Только некроманты — не кролики, — едко заметил Риден. — Глупо ожидать, что за один век восстановится численность одарённых, которых уничтожали почти две тысячи лет.

— А что вы имели в виду, когда упоминали покойника с пробитым черепом?

— Можно поднять труп без ноги, без руки, вообще без ног и без рук или выпотрошенного как цыплёнка. Но повреждения мозга — почти стопроцентная гарантия смерти некроманта.

— Почти? — выделила я слово.

Он усмехнулся:

— Есть и такие уникумы, для которых закон не писан. К сожалению, к Натану это не относится. У него дар слабоват и опыта с гулькин нос.

Риден потёр виски и явно собирался что-то добавить, но в это самое время во двор въехал знакомый лимузин. Жиль остановил машину напротив лавочки