"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Ехали дальше. Я прикидывал, сколько у нас боеприпасов, распределял их между теми, кто мог стрелять. Несколько рожков, пистолет, пулемёт и почти полностью снаряжённая лента, и три гранаты, включая одну дымовую.

Дорога ужасная, нас постоянно подбрасывало на ухабах. Раненые ругались сквозь зубы.

Ящики в кузове то и дело пытались рухнуть на нас, одна бочка у самого выхода, металлическая, с откидной крышкой, пару раз грохнулась, крышка слетала. Она пустая, из неё пахло ржавчиной.

— Выберемся, — Пашка Шутник дал воды Крабу. — Я уж предкам молился, когда нас взяли. А капитан потом как влетит… теперь уж точно выберемся.

Гвоздь молчал, только перебирал жетоны павших бойцов, которые он взял с собой. Я забрал их, раз уж жив. Это моя задача, чтобы они не потерялись, чтобы семьям погибших потом помогли.

— Господин капитан, — окликнул меня Музыкант и что-то протянул.

В газетном свёртке с прошлогодними новостями о празднованиях в честь восшествия на престол нового императора были сухари. Они слишком твёрдые и безвкусные, но есть хотелось сильно.

Я отломил кусок и забросил в рот. А неплохо на голодный желудок. Оказывается, сильно хотел есть.

Музыкант разделил остальное с другими, только майор Чан отказался, а Краб не реагировал. Его голова безвольно моталась из стороны в сторону на каждой кочке, а сам он стонал.

Мы едва не увязли ещё раз, но грузовик в этот раз выбрался сам, без нашей помощи.

А через дырки в брезенте я видел пустынников. Они брели колоннами — ополчение и армия, ещё недавно подчинявшаяся имперской.

В основном здесь лёгкая пехота, бронетехники у них традиционно было мало. Они шли на север, туда, куда ехали мы. Их больше, чем думало командование. Намного больше.

Вскоре грузовик остановился.

— Всем тихо, — предупредил я своих, прислушиваясь.

Шутник кивнул и зажал рот Крабу, но тот очнулся и стиснул зубы.

— Вам надо было выбираться вдвоём, — прохрипел Чан, не открывая глаза, — а не брать меня.

— Тихо ты, морда твоя бинхайская, — проговорил Ермолин и взял пулемёт поудобнее.

Послышались чавкающие шаги — кто-то шёл к нам через лужу.

Джамал открыл окно.

— Смерть узурпатору с севера! — прокричал он пароль.

— Свобода Инфиналии! — закричали в ответ.

Пароль слишком простой, пустынники не стали особо заморачиваться. Ну или хотели, что свои его запомнили. А в имперской армии на каждом блокпосту был бы свой пароль.

Я увидел, как тощий боец, совсем мальчишка, торопливо отодвинул перекрывавшую проезд ржавую трубу. Грузовик проехал дальше, а мы вжались в дно кузова, чтобы нас не увидели.

Было слышно тяжёлое дыхание одного из раненых, который сдерживал стон. Краб терпел изо всех сил, но не издавал ни звука.

— Вы же понимаете, что о таком пароле говорить нельзя, — тихо сказал я своим, когда отъехали. — Особенно если будет допрашивать спецотдел. А то найдут до чего докопаться. Поняли, парни?

— Да, да, конечно, — Шутник поспешно закивал. — Молчим, господин капитан.

Ермолин одобрительно кивнул. Все всё понимают, но кто знает, вдруг нам попадётся какой-то карьерист, который будет обвинять всех в измене за такой пароль.

Скорее всего, допросы будут — ведь мы несли сведения о предателе в штабе, так что рано или поздно какой-нибудь офицер контрразведки до нас доберётся. Хотя здесь я не слишком опасался: они хоть и вредные, но не так зверствовали, как в Дискреме, что лежал с другой стороны моря.

Дорога стала ровнее — в этом районе было поменьше бомбёжек. Грязи по-прежнему много, но мы нигде не увязали. Транспорт, как и раньше, признавали за свой.

Но Джамал то и дело протирал лобовое стекло снаружи, чтобы было видно жёлтую ленту за ним. Это явно опознавательный знак.

А я изучал карты и планы, раз выдалась свободная минутка. Разобраться бы с этими новыми силами, но не при всех.

— А дома сейчас холодно, — сказал Шутник задумавшемуся Музыканту. — Там Ночь — полгода будет темно. Ходишь по двору с фонариком, дрова собираешь, печку топишь. Зато тепло потом, сидишь рядом с печкой, — он мечтательно вздохнул.

— Какая тебе печка? — усмехнулся Ермолин, услышав его. — Настойки бахнуть, и с бабой под одеяло, вот и согреешься. Женат уже?

— А мне и без этого перепадает, — едко сказал Пашка и хитро улыбнулся.

— У, ты хитрый жук, — беззлобно и со смехом сказал разведчик.

— А я вообще на севере, в Огрании, не был никогда, — произнёс я, глядя на трофейную карту. — Всё хочу съездить и посмотреть, там же мои предки жили.

— Не были? — Шутник удивлённо вскинул брови.

— Как это не был? — усмехнулся Ермолин. — Ты же Климов! Я про твоих предков книжку читал в детстве. И фильм смотрел. Вы же за Огранию сотни лет воюете, ещё со времён императора Павла или даже раньше.

— Климов, да не тот Климов, — сказал я. — Я вообще родился за морем, в Дискреме, и жил в детском приюте. Только год назад узнал, кто мои предки. А в начале года переехал сюда, и сразу взяли на службу.

— А, вот ты какой Климов! Я понял.

Он посмотрел на меня с подозрением, но оно быстро ушло. Да и солдаты знали про это, и давно махнули рукой. Ведь увидели, чего я стою в бою.

Вот только дух в свече говорил, что я оказался здесь не случайно, что меня готовили к сегодняшнему дню. Как жертвенного козлика, чтобы он занял тело? И что пошло не так?

Надо выяснять, когда выберусь. Ведь это часть чего-то большого.

Мы замедлились, проезжая мимо воронки от снаряда, на дне которой было видно разрушенные водопроводные трубы.

Что-то хлопнуло рядом.

— Пригнуться! — приказал