Легенда Кунг-Фу: Воин Дракона - Tatsumi Oda

Пока я приближался, на морде этого необременённого интеллектом кретина успела появиться явная паника, но сейчас её сменила хищная ухмылка. — Выворачивай карманы или порешаем тебя!

— …

Услышав подобную… угрозу? Я буквально потерял дар речи.

Что за эти двадцать лет произошло, боюсь спросить? Какого хрена какие-то грабители не узнают очевидного мастера, да ещё и требуют с него денег?

Нет, можно, конечно, предположить, что мне попалась «команда самоубийц», то бишь дебилоиды обыкновенные, но…

Даже так я был в ауте.

Мягко говоря.

— Ты чё, оглох, скотина? — добавил шакал с луком, целясь в мою сторону. — Бабки гони, на! Тут проход платный!

— … Пх… Пхах… Пхахахахаххаха! — Не выдержав, я наконец рассмеялся, что стало последней каплей для этих идиотов.

В меня полетела стрела, которую я поймал двумя пальцами и лёгким движением отбросил, воткнув в землю.

— Ох… Ну и насмешили вы меня, так и быть, заплачу вам…

— Э… Эээ… Заплатишь? — Шакал с мечом, видимо бывший у них главным, ошарашенно открыл рот.

— Конечно заплачу, каждому.

Я кивнул, достал четыре монетки вэнь и одним движением запустил первую прямиком в мечника. Удар убил его на месте.

— Кха… — выдал падающий грабитель, выпуская меч из рук.

— А теперь вы…

Я повернулся к остальным и повторил тот же трюк. Среагировать успел только последний, стоявший дальше всех, но это ему не помогло — ещё через несколько мгновений все четверо лежали на земле.

Вот что за идиоты, а?

Ну да и чёрт с ними. Я всё ещё жрать хочу, а не на трупы умственно отсталых смотреть.

Я прошёл мимо тел и направился дальше к деревне. Слабость никуда не исчезла — организм недвусмысленно намекал, что два десятка лет без еды и воды не прошли зря, — однако даже сейчас, будучи слабее Тай Лунга в молодости, я мог творить такое почти без использования Ци.

И дело было не только в том, что прежние тренировки не прошли даром, но и в моей родословной.

Тут стоит немного пояснить, что такое эта «родословная» и с чем её едят.

По легендам, много тысяч лет назад всё население этого мира состояло из обычных людей, но затем произошло какое-то событие, после которого в них начали пробуждаться спящие гены, связанные с далёкими предками.

В Китае моего мира подобную хрень тоже отчего-то любили. Китайские императорские династии кичились тем, что в их жилах течёт кровь настоящих драконов, а родителями одного из первых легендарных правителей считались божества Фуси и Нюйва, у которых вместо ног были хвосты, похожие на драконьи.

Здесь же родословная была реальна и действительно влияла на многое. Многие считались прирождёнными воинами — те же волки, носороги или тигры, всех пернатых уважали за способность к полёту и из них часто состояли элитные отряды лучников или гонцов, ну и «рыболюди» здесь тоже водились и были отменными рыбаками и мореплавателями.

Естественно, ключевую роль происхождение не играло, и даже какой-нибудь хорёк мог стать великим мастером. Шифу с Угвеем были ходячими подтверждениями этого факта, однако родословная часто влияла на подходящий человеку стиль и давала некоторые дополнительные преимущества.

Моя родословная — ирбис, или снежный барс. Именно она объясняла мою феноменальную силу и охотничьи инстинкты.

Сплюнув, я отряхнул руки и пошёл дальше, даже не взглянув на трупы.

Голод снова дал о себе знать, и живот впервые за многие годы заурчал, словно короткая вспышка насилия окончательно разбудила аппетит…

Можно ли в таком случае назвать меня кровожадным?

Хотя сама резня меня совершенно не прельщала, а вот битва, да ещё и с достойным противником…

Мр-р-р, вот это уже звучит интересно!

Через несколько минут тропинка вывела меня из леса.

Деревня Хань-Я — «Холодный Утёс» — полностью оправдывала своё название. Она прилепилась к серому отвесному склону горы, словно ласточкино гнездо.

Почти все дома были простыми, деревянными, с крышами из мха и сланца, причём многие выглядели довольно потрёпанными. Я заметил треснувшие черепицы, кое-как залатанные грязной соломой, и подгнившие оконные рамы.

Но, приглядевшись, я сразу заметил странность: не было слышно ни детских голосов, ни стука молотков из кузни. На улицах почти никого не оказалось, хотя солнце ещё не село, а немногие встреченные мной жители с чертами коз торопливо семенили по своим делам, не поднимая глаз.

Все были хмурыми, на их лицах не было ни любопытства, ни счастья, зато хорошо читались усталость и страх.

Взгляд зацепился за женщину с пустыми корзинами. Её плечи были опущены, а губы искусаны докрасна. Она жалась к стенам домов, стараясь не попадаться никому на глаза, словно боялась всего вокруг.

Поднявшись в саму деревню, я заметил молодого парня, почти подростка, который пытался поймать сбежавшего цыплёнка у стены дома. У него были маленькие аккуратные рожки, только начинавшие расти, и узкие жёлтые зрачки, как у настоящей горной козы.

Одет он был в простую серую тунику, качеством ненамного лучше того ужаса, который носили встреченные в лесу бандиты.

Увидев меня, малец замер. Цыплёнок тут же юркнул в кусты, а парень выронил мешочек с зерном и испуганно отшатнулся, прижавшись к стене.

Что же здесь происходит?

Жители Китая обычно жили довольно счастливо: благодаря мастерам боевых искусств бандитов было не так много, урожаи собирали хорошие, да и уровень жизни считался неплохим, так почему все здесь такие хмурые?

Я поднял руки, стараясь успокоить парня.

— Я не причиню вреда, — мой голос прозвучал немного ниже, чем я ожидал. — Я просто ищу, где можно поесть. Я… очень голоден.

Я указал на свой живот, который для убедительности тут же громко и требовательно заурчал.

Парень сглотнул, глядя не на меня, а на что-то за моей спиной — на лесную тропу, по которой я пришёл.

— Вы… вы прошли… мимо стражи? — прошептал он, его голос дрожал.

— Если ты про четверых шакалов в лесу, то они больше никого не побеспокоят, — ровно ответил я, кивнув.

Его глаза