Ворошиловский стрелок. Книга 1 - Дмитрий Найденов

— Я иду выяснять обстановку, ваша задача — охранять мотоцикл, и никого к нему не подпускать, будь то гражданские или военные. В случае угрозы разрешаю стрелять, предупредительным в воздух, это наш трофей, и он нужен для оперативной работы. Да и найдите, чем соскоблить эти кресты, мы всё-таки советские люди. Приказ понятен?

— Понятен, — хором ответили девушки.

Я развернулся и направился к открытой двери сельсовета, войдя внутрь. Там цариил полумрак и прохлада, по сравнению со знойным летним днём снаружи. Только сейчас я понял, что хочу пить и желательно чего-то перекусить, а значит, и мои подчинённые тоже хотят этого.

— Есть кто живой? — громко спросил я, и вначале ответом была тишина, но потом в конце коридора скрипнула дверь, из которой вышла пожилая женщина.

— Вам кого, молодой человек, — прищурившись, спросила она.

— Председателя или иного представителя власти.

— Так уехали председатель и бухгалтер с утра в областной центр, на машине.

— Куда именно? — спросил я, уже чувствую, что ответ мне не понравится.

— Так, в Брест и поехали, говорят, немцы войну начали, вот они и поехали для нужд армии зерно и продукты повезли.

— Телефон работает? — спросил я, поняв, что председателя ждать бессмысленно.

— Третий день молчит.

— Комсомольцы в голоде есть?

— Да, но они с председателем все и уехали на двух полуторках: в одной — продукты, а в другой — люди, все двенадцать человек. А что случилось то, что за срочность? — спросила женщина, когда я уже подошёл вплотную к ней.

Тут она увидела у меня на плече винтовку и ахнула, прикрыв рот.

— Немцы в десяти километрах отсюда, прорвались, скоро будут здесь, нужно эвакуировать женщин и детей, особенно евреев.

— А почему евреев? — не отпуская рук ото рта, спросила она.

— Немцы решили, что во всех их бедах виноваты именно они и выпустили приказ, от тотальной зачистки населения от евреев, путём геноцида, то есть убийство всех, от стариков до младенцев. Мне сказали, что евреев в вашем городе больше половины, вот их и нужно эвакуировать в первую очередь.

— Но это же невозможно, это не может быть правдой.

— Вы хотите проверить на детях, убьют их или нет? Поэтому нужно собрать людей, я скажу о планах немцев, а дальше они пусть решают сами. Если соберутся быстро, может, и успеют ещё уйти, вроде немцы кольцо не замкнули.

— Да, конечно, я сейчас же найду, кого послать по домам, за час всех соберут, — сказала она и, закрыв кабинет, направилась на выход из сельсовета.

Глава 5

Наше дело правое. Враг будет разбит.

' Правда ' №175, 26 июня 1941 года

Бойцы и командиры Красной Армии героически сражаются на фронтах отечественной войны. Самоотверженным трудом весь советский народ помогает Красной Армии разгромить врага. Будем неустанно повышать производительность труда, крепить организованность, оттачивать революционную бдительность!

С именем Сталина мы побеждали, с именем Сталина мы победим!'.

Окрестности Барановичей. Город Бытень.

Вернувшись к мотоциклу, застал там одну Смирнову, поэтому задал закономерный вопрос:

— А где Валуева?

— Отошла по делам и воды попить, — смутившись, ответила девушка, а здесь уже и её увидел, идущую из кустов.

— Так, поехали к колодцу, нужно умыться, напиться, набрать воды в запас, и заодно проведём ревизию, что можно поесть из трофейного.

Колодец нашёлся рядом, там и устроили привал, я скинул пиджак, рубаху и только сейчас заметил на боку рану, а в рубахе и пиджаке нашёл дырку от пули.

— Митя, ты ранен, — вскрикнула Акулина и бросилась ко мне.

— Ерунда, по касательной зацепило, — ответил я.

— Надо осмотреть и обработать, иначе может заражение быть, гангрена и смерть, — строго произнесла Валуева, направляясь ко мне.

— Откуда такие пессимистические познания в медицине? — удивлённо спросил я.

— Я всё-таки дочь командира Красной армии и в госпитале практику проходила, отец решил, что я должна уметь обрабатывать раны. Вот и научилась, теперь знания пригодятся, а то я думала, только зелёнкой мазать придётся.

— Ай, — вскрикнул я неожиданно, когда девушка попыталась оттереть засохшую корку. — А поаккуратнее можно?

— Рана глубокая, но можно не зашивать, но перебинтовать точно нужно, у немцев я вроде пакеты видела, там на ощупь бинты, сейчас и проверим.

Действительно, девушка достала прорезиненный свёрток и, надорвав его, достала стерильный бинт.

— Подожди, дай помоюсь, окачусь, а потом вяжи, — сказал, направившись к ведру с водой, которое достала Смирнова, благо, что здесь стоял журавль, и особых усилий на это не требовалось.

Мытьё и обработка раны заняли минут двадцать, а после я распотрошил немецкий паёк, в который входили: буханка хлеба, банка консервов, галеты, кофе, сахар и несколько сигарет. Сразу достав два, разделил его на всех, банки открыли и ели, сидя у мотоцикла, крест на котором девушки уже затёрли куском кирпича.

Стоило перекусить, как усталость взяла своё, навалившись, и буквально не давала встать, девушки выглядели не лучше, столько стресса они явно никогда не переживали. Пришлось сделать усилие, чтобы встать и скомандовать.

— Отделение, становись.

Когда девушки встали, внимательно осмотрел их, после чего добавил:

— Привести себя в порядок, 5 минут на всё, потом едем к сельсовету, будем агитировать вступить в народное ополчение. Смирнова, ты внесла в боевой журнал последний бой?

— Ой, забыла, сейчас заполню. А как считать немцев, если точно не знаю, сколько попали?

— Так и пиши, выведено из строя от столько-то до столько-то противников, ориентировочно выведено столько-то техники. Опрос возьмёшь у каждого из бойцов ополчения, участвующих в сражении.

—