Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Добрый день граф, благодарю за комплимент, – обворожительно улыбнулась София, – конечно спрашивайте!

– Вы знакомы с предложением, которое сделала мне ее величество?

– Да, мы вместе обсуждали этот вопрос граф!

– И вы согласны? А если да, то почему? – поинтересовался я.

– Я согласна. А что касается причин, то я искренне считаю, что смогу выбрать для моего народа лучшую долю, чем он имел в прошлом, когда в стране был бардак, а «шляпы» и «колпаки» жили на французские и русские взятки и только до хрипоты спорили между собой в риксдаге, или война, в которую хочет втравить страну мой брат Густав. Но, женщине в Европе заниматься политикой намного сложнее, чем мужчине, поэтому мне нужен союзник, имеющий мощную поддержку. Вы для этого подходите идеально. Храбрый и дерзкий рыцарь, имеющий за спиной одного из самых могущественных монархов Европы. А что касается брака, то принцессам редко выпадает возможность выходить замуж по любви. Мне, например, вообще прочили без моего согласия место светской аббатисы Кведлингбургского аббатства. Сейчас у меня, по крайней мере, есть возможность выбора самого факта замужества, а вы, как я наслышана, умны и недурны собой и ничто мне не будет мешать полюбить вас впоследствии! – спокойно и рассудительно дала она весь расклад.

– Благодарю вас ваше высочество, вы очень понятно объяснили ваши мотивы, они вызывают искреннее уважение! – опешил я от логичности ее мыслей и выверенности формулировок, на первый взгляд несовместимых с ее эффектной внешностью.

А девочка то непростая, как бы мне потом не повторить судьбу Петра Третьего. Посмотрит на свою кузину Фике и подумает, ей можно, а мне почему нельзя? Ладно, война маневр подскажет. Мы еще не на троне, чтобы бояться несчастного случая.

– Благодарю вас ваше величество, – обратился я к Екатерине, – я получил исчерпывающий ответ!

– Danke, Cousin. Вitte lass uns allein. Graf und ich müssen noch ein paar Fragen zur nationalen Politik besprechen. Wir treffen uns zum Mittagessen! – обратилась Екатерина к Софии на немецком.

София встала с дивана, сделала книксен императрице, и бросив на меня пронзительный взгляд, вышла из кабинета. Знает чертовка, какое впечатление производит на мужчин. Надо что-то с собой делать, подумал я. А то при каждом взгляде на нее начинаю дымиться, как пятнадцатилетний подросток, заглянувший в декольте своей, уже сформировавшейся, одноклассницы. Да и с немецким надо быстрее разбираться. Я еще в Галиции начал с помощью Вейсмана постигать его азы, но теперь обучение нужно форсировать.

***

– Ну что Иван Николаевич, – повернулась ко мне Екатерина, когда дверь за Софией закрылась, – хороша кобылка, с норовом. С ней надо держать ухо востро!

– С вами ваше величество не поспоришь, – чуть не поперхнулся я от такой характеристики из уст императрицы, – не только хороша, но и, видимо, умна!

– Хорошо, что вы это понимаете. После восхождения на престол возможны разные варианты. Ведь, как ни крути, она будет на родине. Она чистокровная шведская принцесса, а вы чужак и вам придется приложить много усилий, чтобы в ваших руках оказалась реальная власть! – усмехнулась Екатерина.

– А что дальше ваше величество? – поинтересовался я, – Это ведь не конечная цель?

– Естественно Иван Николаевич, – подошла Екатерина к глобусу, – как все сложится на самом деле одному богу известно, но мысли у меня есть. Кстати, чтобы стать королем Швеции, вам придется принять лютеранство!

– Здесь я проблем не вижу, ваше величество, – встал я рядом с ней, – это же не ислам или иудаизм. В одного бога верим. А бог он в голове, а не в церкви. Главное, что они, насколько мне известно, от Папы Римского откололись!

– Хорошо, – продолжила она, – шведы давно облизываются на Норвегию, принадлежащую Дании, нашему давнему союзнику. Мой сын Павел Петрович – герцог Гольштейн-Готторпский, как впрочем и ваша невеста – принцесса не только Шведская, но и Гольштейн-Готторпская, а земли Шлезвиг-Гольштейна примыкают к Дании с юга и очень интересны датчанам. А у Швеции есть земли в Померании и остров Рюген. Датчанам можно предложить обмен. Они отдают шведам северную часть Норвегии за отказ наследников от прав на земли в Шлезвиг-Гольштейне в пользу Дании и шведские земли в Померании!

– В чем ваше величество, тогда интерес России? – удивился я.

– А вот когда король Швеции Иван Первый станет героем, присоединившим без войны вожделенную Норвегию, Россия и Швеция заключат унию и весь север Европы окажется под нашей рукой! – поставила эффектную точку Екатерина, сжав для наглядности кулачок.

Надо отдать ей должное, подумал я. План внушает. Конечно, с унией было все понятно с первого взгляда. В союзе двух, таких неравных, стран, Россия неизбежно в итоге поглотит Швецию. Что в таком случае будет со шведскими правителями мне совершенно непонятно, но, думаю, этот вопрос пока на повестке дня не стоит. Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Планы такого масштаба редко реализуются в точности, как задумано.

– А как же быть с моим происхождением, ваше величество. Я, конечно, в династических вопросах не силен, но как-то не хочется быть самозванцем. Они обычно плохо заканчивают! – засомневался я.

– Так вы и есть самозванец, Иван Николаевич, – засмеялась Екатерина и взяла со стола какую-то бумагу, – но вам исключительно повезло с беднягой бароном фон Штоффельном. Мне доложили, что родных у него на этом свете не осталось. Но об этом позже, а теперь слушайте историю. Курляндией с момента ее превращения из ландмейстерства Тевтонского ордена в герцогство правила династия Кетлеров. В 1730 году, когда Анна Иоанновна взошла на российский престол, герцогом Курляндии стал семидесятипятилетний Фердинанд Кетлер, последний представитель династии по мужской линии. В этом же году он женился в Данциге на двадцатилетней Иоганне Магдалене, дочери герцога Саксен-Вейнсенфельского Иоганна Георга. Хоть курляндский ландтаг и признал Фердинанда герцогом, он по прежнему жил в Данциге, где и умер в 1737 году. Считается, что детей у пары не было и в 1760 году Иоганна Магдалена тихо скончалась в Дрездене. А вообще последняя представительница рода Кетлеров – Амалия Луиза, скончалась в 1750 году. Как видите, никого из участников этих событий в живых не осталось, поэтому опровергнуть мою историю никто уже не сможет. Вот письмо князя Трубецкого, – показала она на бумагу у себя в руке, – в котором он докладывает императрице Анне о том, что в 1735 году у Иоганны Магдалены родился мальчик. Через пять дней после рождения, князь Трубецкой выкупил ребенка у кормилицы, подменив его телом другого умершего ребенка, и привез ребенка в Россию. А дальше все просто. Ребенка отдали на воспитание