Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

— Каково это? — тихо спросила Макс.

Денис медленно поднялся, рассматривая свои руки, словно видел их впервые.

— Странно, — прошептал он. — Я помню обе жизни одинаково ярко. Помню, как любил Джун и как дружил с ней в бета-мире, как тосковал в реале. Помню, как каждый год приходил на ее могилу. Помню боль предательства и горечь одиночества. Но теперь… теперь я понимаю, что это были не две разные жизни. Одна жизнь, прожитая… не до конца.

Он посмотрел на Спящих с благодарностью.

— Спасибо. Впервые за… за всю мою жизнь я чувствую себя цельным. И знаю, кто я такой на самом деле.

— Денис Каверин, — торжественно произнесла Тиамат. — Полный и единый. Маг-чернокнижник и… — Она посмотрела на меня. — Инициал, попробуй.

Кивнув, я мысленно обратился к Деметриусу: «Верни Денису утерянное со смертью Дэки, так будет справедливо».

«Согласен, объединяю игровые классы в единый», — ответил он.

— … и соло-приключенец, — закончила Тиамат. — Человек, познавший и любовь, и предательство, и верность, и одиночество. Добро пожаловать домой.

Бета-тестеры и мои друзья окружили его, и Бомбовоз первым протянул ладонь для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся он. — Наконец-то по-настоящему.

Денис рассмеялся — и в этом смехе слышалось что-то новое. Не циничная ирония Дэки и не неуверенный смешок Третьего, а полноценный, живой смех человека, который наконец-то обрел себя.

— Скиф… — встав рядом, обратилась ко мне Макс. — Помнишь, ты сказал, что бета-мир становится настоящим и именно поэтому в нем появилась смена дня и ночи? Тогда же, сразу после ухода Джун, у нас пропал интерфейс, и мы не понимали, с чем это связано.

— Ты поняла, почему это случилось?

— Не совсем. Мне теперь легче поверить в твою идею после того, что я увидела здесь: Денис не стал бы обманывать, он действительно теперь и Третий, и Дэка! Это невероятно и потрясающе, и это доказывает: бета-мир уже материализуется, и именно поэтому исчез игровой интерфейс. Но не доказывает ли это и то, что там, в бета-мире, мы стали настоящими?

— Ты боишься, что, попав сюда, вы снова стали цифровыми?

Макс кивнула, и я улыбнулся.

— Не глупи. Ты же слышала, что, в отличие от вас, Денис жил в бета-мире с разделенной душой, потому что его физическое тело выжило тогда, двадцать лет назад. Это значит…

— … что у меня есть душа?

— Прекрасная душа и большое сердце, Макс. И если тебе действительно хочется все-таки начать жить, обрати внимание на того здоровяка-титана.

— Истребителя? Фу, он не в моем вкусе!

— Бомбовоза. А не понравится, Краулер тоже свободен!

— Да ну тебя! Мне еще гнома-коротышки в ухажерах не хватало!

— В реале он сильный и мощный парень, футболист! Они оба играли!

— Еще хуже! Значит, с отбитыми мозгами! Оба!

Она фыркнула и оттолкнула меня, но все же прислушалась к совету и подошла к Бомбовозу и Краулеру.

Оставив Макс на попечении друзей, я отвлекся на давно мерцающее уведомление. Пришло сообщение от колдуна Йеми, лидера «Йорубы»: «Скиф! Я вижу в числе живых жрецов Спящих Сарроноса, Кромтерокка и остальных! Неужели Спящие их вернули?»

Когда я ответил, что так и есть, Йеми взмолился, чтобы я отправил воскресших орков к нему, дабы поднять моральный дух немногочисленных выживших из клана Сломанного топора.

Сарронос и Кромтерокк с радостью согласились перенестись в замок «Йорубы», так что, не прощаясь с остальными, я отправил нас троих глубинкой во владения африканского клана. Навстречу вышел Йеми в ритуальных одеждах, вслед за ним шли вампирша Франциска в элегантном черном платье и массивный огр Бабангида с боевыми татуировками.

— Сарронос! Брат! — воскликнул Йеми, увидев воскресшего соратника. — Спящие милостивы! Я думал, потерял тебя навсегда!

Орки крепко обнялись.

Воздух наполнился громким гулом голосов — воскресшие обменивались историями о том, что видели в Чистилище.

Увидев храм и алтарь Апопа, Белого змея, я вспомнил, как впервые оказался здесь пленником. Все с тех пор поменялось, а тогдашние проблемы казались детскими забавами.

С этой мыслью я вернулся на Кхаринзу и наткнулся на Родриго, ведущего оживленную беседу с дворфом-кузнецом Венделом, который внимал ему, отвесив челюсть.

Увидев меня, Родриго спросил:

— Скиф, у тебя еще есть артефакты, которые нуждаются в улучшении? Ты же помнишь, что я мифический гранд-мастер и кузнечного, и кожевенного дела? Как я понял, в Дисе о таком ранге даже не слышали. Если предстоит война, нужно использовать все возможности.

Подумав, я Вездесущностью сгонял в личную комнату за Шкурой первозданного зверя, которая дарила неуязвимость вставшему на нее владельцу, но только в собственном доме.

— Вот. Божественный артефакт. Можешь что-то из него сделать?

Родриго взял шкуру, ощупал ее края, проверил на прочность. Его глаза загорелись профессиональным интересом.

— Шкура медведя, убитого самой Афиной! — восхитился он и погрустнел. — Афиночка… В том мире она оказывала мне знаки внимания… Я, дурак, отказал ей, а потом боги сгинули…

С этой стороны историю бета-тестеров мне еще никто не рассказывал — Девятка больше была озабочена текущим моментом, а Макс редко вспоминала первые годы, — и я навострил уши.

Но Родриго не стал продолжать.

— Так, ладно, — сказал он. — В общем, по шкуре. Ограничения не снять, но можно создать из нее плащ, который превзойдет любую броню. Вполне возможно, удастся даже сохранить постоянную неуязвимость, как свойство, но… Ты же знаешь, что все эти стопроцентные шансы на что-то и всякого рода неуязвимости игровая механика всегда пересчитывает в зависимости от противника?

— Всегда догадывался, — вздохнул я. — У меня даже неразрушимый щит разрушился, да и неразрушимую броню постоянно приходится ремонтировать.

— Ну вот. Но выйдет даже лучше, чем сейчас, это я гарантирую. — Родриго посмотрел на дворфа. — Господин Вендел, позволишь воспользоваться твоей кузней?

— А то! — воскликнул дворф, с завистью глядя на Шкуру.

Все нарастающий отдаленный гул с западной стороны острова прервал наш разговор. Там, вдалеке, словно началось извержение вулкана, только не огненное, а какое-то живое, пульсирующее.

— Пора! — воскликнула Тиамат, и в ее голосе зазвучали новые нотки — предвкушение чего-то грандиозного и древнего. — Трикси посадил семя! Оно налилось силой! Новый Иггдрасиль выпустил корни! Новый Столп мироздания требует нашего благословения!

Спящие словно переместились в иное измерение, оказавшись одновременно здесь и где-то еще. Их объединенная сила потекла невидимыми потоками к западной части острова. Земля завибрировала, жизненная сила пробуждалась в каждом камне, в каждой пылинке, в каждой капле морской воды. Воздух запа́х самой жизнью, а еще молодыми листьями, утренней росой, надеждой на новое начало.

Из западной части острова ударил столб зеленовато-серебристого света — не ослепительный, а теплый и живительный, словно объятия самой природы. Он рос, расширялся, переливался изумрудными и