Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

— Тогда ты знаешь, как и когда нас призвать.

— Знаю. Но призовет вас Рейшаттар, управляющий Спутник. Кому, как не ему, главному из тех, кто остался после Тех-Кто-Ушел, лучше понимать ваши возможности?

— Мудро. — Он повернул чудовищную голову в сторону Менгозы, где оставалась большая часть йожей и Спутников. — Больно видеть, что это все, что осталось от моих создателей. — Резко повернулся, снова посмотрев на меня. — Но радостно знать, что кто-то да остался.

Мы поговорили еще немного об Ушедших, о том, что я увидел на Меазе и его бета-версии, после чего я его оставил.

Мне нужно было подумать, что дальше. Сгонять в Пекло за нежитью? Или дать им еще немного времени покачаться? Так, минутку… А что, если…

Идея, пришедшая в голову, могла быть ничем, а могла оказаться чем-то стоящим. В любом случае почему не попробовать? Особенно учитывая, как сильно изменилась… изменились… миры. Да и я тоже… не совсем обычный смертный…

Опустившись на крышу замка, я попытался собраться с мыслями. По-хорошему уже сейчас нужно созывать военный совет с участием всех лидеров и продумывать как стратегию в целом, так и тактику. Но какой из меня стратег? В моих прошлых достижениях слишком многое зависело от удачи. А удача…

Воздух рядом со мной замерцал золотистым сиянием.

— Думаешь о завтрашнем дне? — Мелодичный голос заставил меня обернуться.

Фортуна появилась словно из воздуха, ее изумрудно-зеленое платье развевалось на несуществующем ветру. Рыжие волосы ловили последние лучи заходящего солнца, а в зеленых глазах плясали знакомые искорки. На миг я подумал, что вижу Ириту… или Макс — уж слишком схожая внешность.

Она шагнула ближе, и от нее повеяло весенними цветами и чем-то по-хорошему пьянящим, от чего хотелось петь и улыбаться небу.

— Богиня. — Я упал на колено и склонил голову. — Не ожидал встретить вас здесь.

— Как же давно мы не виделись, Скиф. — Фортуна остановилась в шаге от меня, протянула руку и легко коснулась моей щеки. — А я давно хотела поговорить с тобой наедине. Без Спящих, без братьев и сестер, без свидетелей. Только мы двое — я и ты, мой Избранник.

— Поговорить о чем? — спросил я, не поднимая головы, потому что боялся, что ее божественная красота и притягательность заставят меня забыть обо всех остальных.

— О том… о сем… Все это уже неважно, — ласково и с легкой горечью ответила богиня удачи. — Завтра тебя ждет величайшее испытание. Но знай — ты не одинок. Удача всегда с тобой.

В ее руке появился золотой диск, испускающий мягкое сияние. Сделав усилие, Фортуна разломала его пополам. И, когда он осыпался золотой пылью, волны света разошлись от него во все стороны, а я почувствовал, как по всей Кхаринзе… нет, по всему миру прокатывается благословение богини удачи.

Фортуна пошатнулась, побледнела, и, схватив ее за руку, я передал всю свою веру в нее, вложил все эмоции, которые испытывал: от юношеской влюбленности в ее божественную красоту, преклонения, восхищения ею до безмерной благодарности за ее незримое присутствие рядом в самые сложные моменты, когда казалось, что все, это конец.

Померкшие глаза налились изумрудной зеленью, пожухшие волосы напитались золотом, а на щеках выступил румянец.

— Все наши союзники получили мой дар, — прошептала богиня, окончательно придя в себя. — Когда исход будет решать случай, чаша весов склонится в их пользу. Им повезет…

Она приблизилась еще на шаг. Между нами осталось всего несколько сантиметров, и я чувствовал тепло ее тела, слышал каждый вдох.

— Но тебе я готова дать больше, Скиф. — Ее голос стал тише, интимнее. — Помни главное: когда выхода нет, самые безрассудные поступки оказываются единственно верными. Не бойся рисковать. Не бойся довериться интуиции. — Ее рука легла мне на грудь, прямо над сердцем. — Удача любит смелых. А я… я люблю тебя.

Последние слова она произнесла так тихо, что их мог услышать только я. Потом поднялась на цыпочки и коснулась губами моего уха:

— Действуй. И помни — что бы ты ни задумал, я буду рядом.

Фортуна отстранилась, загадочно улыбнулась и растворилась в воздухе, оставив только слабый аромат весны. Золотистые искорки отметили ее путь до Санктуария Старых богов, куда я собирался наведаться. Не для того, чтобы призвать их или оценить возможности, этим, скорее всего, заняты Спящие, а просто чтобы понять, сколько их осталось.

Я остался один на крыше, переваривая слова Фортуны: «Самые безрассудные поступки оказываются единственно верными». Что она имела в виду?

Бездна, да я знаю, что она имела в виду. То же самое, что хотел донести до меня Главный Арбитр: можно бесконечно развоплощать Врага, но пострадают только его оболочки. Такие, как когда-то один из лучших демонов Люций или Лекса. Аномалию нужно заземлить, вписать в систему, и только тогда можно будет уничтожить Врага.

Но как?

Размышления прервал знакомый голос:

— Скиф! Ты где? На крыше? Иди сюда!

Заглянув вниз, я увидел, что Краулер машет мне рукой с балкона этажом ниже. Рядом с ним топтались Бомбовоз и Инфект, о чем-то оживленно спорившие. На столе возле Бома стоял волшебный аквариум с Ортокончиком.

Слетев с крыши, я присоединился к друзьям — они расположились на балконе-террасе. По всей вероятности, Краулер наколдовал стол и удобные кресла. Помимо трех парней там были Тисса, Ирита и… Макс.

Я нехотя, потому что физически ощущал, как утекает время, отодвинул стул и сел с ними.

— Ну так что, какой у нас план? — спросил Бомбовоз. И пояснил, увидев мой вопросительный взгляд: — Гирос уединился с Энико. Мало ли как завтра все обернется, а они… он… Ну, ты понял, у него… никогда, короче. Утес тоже со своей… Э… Терезой… Э-ээ… Скиф, тебе не кажется, что она слегка… — Он покосился на Макс.

— Старовата? — хмыкнула та. — Детки, поживите с мое, и тогда поймете, что важен не биологический возраст, а накопленный негативный опыт. Кто горя не знал, кого жизнь не била, тот и в пятьдесят будет наивным ребенком. А вы, знаю, все хлебнули с лихвой, как и мы, записавшиеся бета-тестерами не от хорошей жизни. Так что…

— Да я что… — смутился Бомбовоз. — Я Скифу сразу сказал, что ты клевая. Скажи ей, Скиф!

— Не помню, — пожал я плечами.

— Да блин…

Макс рассмеялась, и он окончательно смутился.

— Насчет плана… — заговорил я. — Знаю, что нужно сделать мне. Кстати, уже послал сигнал Рою, что битва состоится на рассвете в Лахарийской пустыне.

— Пустыня большая… — задумчиво произнесла Тисса.

— Наверное, соберем свои силы там же,