Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

Всех, кто мне дорог, и врагов, тех, кто вынужденно преклонил колено перед Бездной, разрубят, растопчут, сожгут дотла, растворят в кислоте или сожрут заживо. В такой бойне решают исход не армии — армии просто красиво умирают.

Победу принесут только те, кто способен сравняться с богами и подобными им божественными сущностями по мощи как защиты, так и разрушения.

— Так может, и вовсе тогда нет смысла рисковать ими? — тихо спросил я.

«Я не сказал, что их присутствие не играет роли, — ответил Левиафан. — Оно безмерно важно — как для нас, так и для исхода Последней битвы. Ты слышал пророчество».

— Тогда зачем?

«Одним своим участием, бесстрашием и верой, что бьются за правое дело, смертные дают силы своим покровителям», — вступил в разговор Кингу.

«Только рискуя жизнью, последователь приносит своим богам максимальное могущество, — встрял Абзу. — Бездна следует тем же принципам».

— Как-то это… отвратительно. — Я едва подобрал слово.

«Таковы законы мироздания, инициал», — печально констатировал Бегемот.

«Как ты вынужден подстраиваться под искусственные ограничения и правила этого мира, так и мы, Спящие боги, обречены подчиняться им, — ласково произнесла Тиамат. — Но…»

— Что?

«Только до поры до времени».

И сразу после этого мне словно пробки вытащили из ушей — на меня обрушился многоголосый гул, который сразу затих.

Военный совет начался.

Посмотрев на меня, заговорил Бегемот:

— Предварительное общение с каждым из вас показало, что не все понимают причины и последствия грядущей Битвы. Между тем это очень важно для последующей беседы и планирования. Поэтому мы расскажем вам то, что можем выдать без вреда для будущего.

Все снова загомонили, но тут же стихли — Спящие нас заглушили.

— Начну издалека, — продолжил Бегемот, — но в то же время с совсем недавних событий, если судить с высоты прожитых вами эпох. Все мы, Спящие боги, были лишены своих аватаров в Дисгардиуме. Хуже того, четверо из нас полностью исчезли из материального мира, а то, что осталось от меня, было неспособно даже покинуть место, к которому привязано. Маленький клочок суши в Болотине — никому не известном крае трясин и топей, который многие годы не видел ни единого разумного. Там я прозябал, с каждым годом теряя себя, без всякой надежды на лучшее. Дисгардиум был обречен не на одно, так на другое — на бесконечный ужас или конец мира после нашего невольного пробуждения. Мы перестали контролировать свои сновидения, и они превращались во все больший кошмар. То, что грозило и все еще грозит Дисгардиуму, уже произошло в Бездне.

— Смертные стали богами и уничтожили мир, — добавила Тиамат.

— Да, этот путь к забвению длился несколько тысячелетий, но он был необратим, — пророкотал Кингу. — Теперь то же самое грозит Дисгардиуму. И если такое случится, бесконечный кошмар без возможности что-либо исправить пробудит нас.

— Грозило Дисгардиуму, — поправил его Абзу. — Грозило, пока не появился Истинный Враг. Враг Изначальный.

— Но всем нам повезло, когда мы нашли Скифа и он согласился стать нашим инициалом, — сказал Левиафан. — Именно он обратил процесс прорыва Бездны вспять. И все, что нам оставалось, — восстановить контроль над нашими сновидениями. В этом случае мы бы приструнили или вовсе изгнали паразитирующих на разумных Новых богов. Дисгардиум не стал бы более спокойным местом, но жить в нем, определенно, стало бы лучше всем, вне зависимости от веры, расы и рода занятий. Потому что таково мироздание за пределами вашей вселенной — лишь тогда, когда создания наших миров научаются покидать пределы наших сновидений, мы набираемся сил, заканчиваем сон, изолируем его в собственную вселенную и движемся дальше без вреда для созданного.

— Однако Бездна нашла свой путь, — тоном, которым можно было заморозить Дисгардиум, процедила Тиамат. — Нергал, так называемый Лучезарный, нашел ту, в чьей голове и изломанной душе проклюнулось больше всего ростков разрушения. О, причина этого стала нам известна слишком поздно, но Бета #9, Джун Кертис, стала вместилищем, сосудом для Бездны.

«Да что такое вообще эта ваша Бездна? — мысленно озадачился я. — Бета-мир? Джун? Кто-то еще?» Одновременно вспомнил, что в нашей школе почти все использовали это слово в качестве универсального ругательства, и я в том числе. Вот только перестал после определенных событий.

— Бездна в ее изначальном понимании — порча, — услышав мои мысли, пояснила Тиамат. — Как ржавчина. Как гниль. Алхимики сказали бы, что это окисление мира, травники — что это плесень мироздания. Она не берется из ниоткуда, она проникает извне. Разумна она или нет, не знаем даже мы. Ученые умы в других наших сновидениях выявляли, что Бездна активно разрастается там, где нарушается баланс мироздания, где Хаос и Упорядоченное не могут ужиться и кто-то начинает брать верх. Но является ли это причиной ее появления? Неизвестно. Важно то, что Бездна появляется только там, где есть жизнь, и действует на всех уровнях, в первую очередь проникая в умы и только потом в тела. Она искажает, извращает самую суть.

— Демоны — яркий пример того, как Бездна изменяет сущность при перекосе Хаоса, — сказал Бегемот. — Ушедшие, из того, что мы знаем, создания Лобона, порождения Хаоса, понимали это и старались исправить перекос, следуя Упорядоченному. — Он посмотрел на Рейшаттара и благодарно кивнул.

Мне сразу вспомнилась идеальная геометрия в архитектуре Меаза.

— Подводя предварительный итог сказанному, Последняя Битва из Пророчества должна была стать битвой за спасение мира, — сказал Левиафан. — Потому что при победе Новых ли богов, создавших условия для прорыва Бездны, или Сверхновой Бездны… исход одинаков — конец Дисгардиума. В случае Новых… уничтоженные Старые боги, зверобоги, потом вытеснение более слабых Новых… Все закончилось бы победой паразита, взявшего имя Нергала, который мог стать единоличным правителем всей ветки миров. Причем Нергал уже был подвержен влиянию Бездны. Однако его место заняла другая сущность, неумирающая смертная Джун Кертис, Бета #9, принявшая имя Бездны не просто так.

— Мир, которым вечно правит один бог, как страна, которой долгое время правит один правитель, — добавил Кингу. — Без конкурентов, без тех, кто может ограничить или поправить, единый бог поглощается Бездной и теряет границы вседозволенности. Ему отказывает даже чувство самосохранения. Ему становится плевать на мир, на его жителей, на последователей. Даже собственные изначальные интересы и ориентиры теряются, стираются упоением собственным могуществом и отсутствием последствий поступков для самого бога.

— Однако оказалось, что и это не предел худшего, — мрачно сказал Абзу. — Истинный Враг пришел по-настоящему извне. С изнанки мира, как этого, так и того, откуда пришел Скиф. Тот, кто тысячелетиями терзал души мира неумирающих, одновременно воплотился в юном великом князе Люции, а теперь повелевает ордами демониаков,