Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

— Катастрофа, — жестко приговорил Риберто.

— Да, я тоже так решила. И решила, что нам надо найти этот артефакт, или что это было, первыми. Ну… и личные причины у меня тоже были.

— Личные?

— Тетя Лина. Робин. Матео. Я не знала, можно ли вылечить смертельную болезнь, или восстановить потерянный дар, но я решила рискнуть. И они тоже — решили. Хотя вина, в основном, лежит на мне.

— Не бери на себя слишком много, — Робин приобнял свою невесту и поцеловал в висок. — Я не ребенок, я осознавал риски, и отлично понимал, что ты все равно в это ввяжешься. Лучше я буду тебя сопровождать, так мне будет спокойнее.

— Мне тоже. Я не знала, как это должно выглядеть, могла только предполагать. Леон Штромберг получил силу, прожил спокойно больше ста лет, был и оставался магом. А вот его первая жена погибла. Вторая тоже, ребенок… это действует только на мужчин? Но ребенок был сыном? На взрослых? Но и тут… я терялась в догадках. Но искала, — Ларисия вкратце рассказала, как они шли к неизвестному, как нашли проход, как она пролезла внутрь. — Первый раз я не смогла все рассмотреть как следует. Уже потом, когда довернцы, поняв, что я никуда не денусь, оставили меня внутри, у меня было время оглядеться, обойти пещеру.

— И?

— Я исходила из характера самого Штромберга. Он не смог уничтожить чудо, не смог изолировать его от людей, не смог даже сохранить тайну… он обязан был оставить весточку! Ну хоть какую. Человек, который настолько любит изливать душу — и тут промолчит?

Риберто позволил себе улыбку.

— Вы правильно угадали?

— Абсолютно. Вот смотрите, это было заткнуто над дверью мегалита.

Ларисия извлекла из кармана, и положила на стол небольшой пергаментный конверт.

— Штромберг! — ахнул Матео.

— Будем считать — неизвестный доселе документ его авторства, — фыркнула Ларисия, и нацелилась на пирог с черникой. Вкусно…

Риберто достал небольшой лист бумаги.

Тому, кто найдет это письмо!

Будь осторожен, мой неизвестный последователь! Я открыл это страшное место первым, и умоляю тебя уйти отсюда. Или хотя бы не проливать кровь в хижине.

Когда я пришел сюда, я был пьян, я просто вполз в хижину, и упал, разбил нос о каменный круг. А потом обрел силу, о которой и не мечтал. Но потом это чудовище погубило троих близких мне людей. Во имя всего, что тебе дорого, не трогай это проклятие, не буди уснувшее. Уходи отсюда, пока ты еще можешь. Не приводи сюда своих близких!

Это место — убивает…

Уходи отсюда!

Здесь смерть!

Леон Штромберг.

— Негусто, — подвел итог его величество.

— Я и так, и этак прикидывала, почему Леон получил силу, а его жена погибла. И первая, и вторая… почему погиб его сын! Они не были пьяны? Вряд ли это так действует. По алкогольному признаку… меня осенило именно там, в пещере, когда я смотрела на мегалит. Там был рисунок…

— Рисунок?

— В основном там были какие-то странные письмена, я их даже не видела никогда — таких. Но там был и рисунок. На нем был показан человек без руки, или без ноги… и он — исцелялся! Это был целительский артефакт, ваше величество. А магия была побочным эффектом.

— То есть? — насторожился Риберто.

— До получения магии Леон был калекой. А маги калеками не бывают.

Робин и Матео переглянулись — и кивнули. Магия действительно правила физические недостатки. Горбатый, или слепой маг — сказки. Они оба знали, что их физические недостатки теперь обязательно пройдут. Потребуется время, но рано или поздно магия исправит недостатки. Разве что руки или ноги отрастить будет сложно, а вот шрамы, зрение — это все будет постепенно возвращаться к исходным показателям. И шрамы рассосутся, и глаза будут видеть, как в детстве.

— Если я правильно поняла, артефакт возвращал здоровье. Если человек мог справиться со своей болезнью без магии — ему магию и не дали бы. Я не могу пока все это сформулировать, Леон имел физический недостаток, и артефакт пошел самым простым путем — дал ему магию. При таком раскладе я могла быть спокойна за Робина, Матео, за тетю Лину. Практически им ничего не угрожало. За себя и Алю… я точно не знала, но если Леон, будучи УЖЕ магом, и без недостатков, вышел из артефакта целым и невредимым? Значит, его не тронуло? Но он уже бывал там… может, потому? Я предполагала, что с нами все будет хорошо, но… Аль, прости. До конца я не была уверена. Мы могли перестать быть магами, могли просто умереть, нас могло использовать на подпитку и вытянуть досуха… я допускала все. Но поделиться времени не было.

— Я понимаю, — Элисон кивнула сестре. Да, сестре. — Я поступила бы точно так же. Ты полностью права.

— Ну и я надеялась, что тут был предусмотрен какой-то механизм для лекарей. Кто-то должен был приглядывать за больным, корректировать состояние, может, управлять работой артефакта? Не знаю, как лучше сформулировать!

— Может быть… а довернцы?

Ларисия потерла виски.

— Все равно это только мои предположения. Есть два варианта. Или довернцев пустили на подпитку, или артефакт просто не воспринимает здоровых людей адекватно. Как жену Штромберга… жен. Как его сына. Образно говоря, на капле крови такого не наработаешь, должен быть и механизм подзарядки. Жертва, как вариант?

— Штромберг обошёлся без нее?

— Мы не знаем, сколько там было энергии, что, как… это один из вариантов — и только.

— М-да, — подвел итог Риберто. — мне и надо бы вас поругать, но… все хорошо, что хорошо кончается. Я правильно понимаю, это не восстановить?

— Там не только мегалит, там вся пещера была артефактом. Возможно, с выводом наружу, — вздохнула Ларисия.

— Там так все просело — не откопаешь. Разве что гору снести, — покачал головой Робин. — но и тогда… откопать-то может и получится, лет за сто, а вот сам артефакт восстановить — вряд ли. Там даже ветерок межу камней не проползет, мы чудом выбрались.

— Плохо, конечно. Награды не получите за свое самовольство. Но… если бы вот это было в доступе у нас… нет, есть вещи, которые лучше не трогать. Виверну выпустить можно, а вот как ее загнать обратно?

Присутствующие