Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

Симон взвыл бы, но проклятый кляп! И не менее проклятые маги!

Это все они, ОНИ!!!

— А воняет от него чего? Аж мухи дохнут!

И проклятые коты!!! Кругом враги!!!

Развлечение продолжалось аккурат до прихода рента Миттермайера, который осмотрел все это дело, и вздохнул.

— Ну, рамбиль на месте. А то шиш бы нам чего мэр выписал. А вот с тобой что случилось, а, Слифт?

— Рент Ноэль, вы ему кляп вытащите, а мы все и послушаем? — предложил кто-то ядовитый из толпы.

Ноэль мудрому совету последовал, но ничего интересного не услышал. Иные грузчики и поинтереснее выражаются. И плевался бы ядом Слифт еще долго, да помог рент Бабер, который как раз пришел на работу. Дошел он до работы, взял там кувшин с водой, донес до рамбиля и на Симона опрокинул. Вот тут-то Слифт и заткнулся.

— Успокоился? — уточнил рент Тимус. — Дай сюда руки, веревки перережу. И пошли внутрь, расскажешь, где тебя виверны носили, как ты смел взять для своих дел казенный рамбиль, и кто тебя обратно приволок?

Симон кое-как выбрался из рамбиля, и захромал в полицию. А что ему еще оставалось делать?

* * *

— Ри, мне надо так много тебе рассказать…

— У нас на это будут следующие сто лет. Или сколько нам Боги дадут, — отмахнулся Риберто.

Для короля и его любимой женщины утро началось куда как приятнее — с объятий. Не в том смысле, просто проснуться рядом, обнимая любимого человека, понимая, что твоя сбывшаяся мечта рядом, что это не сон — и лежать так. И наслаждаться ощущением полноты жизни.

Раньше было намного тяжелее, раньше они словно на две половинки были разорваны… что бы ни делал Риберто, иногда нет-нет, да и всплывала мыслишка про Элину. Где она?

Как она там?

Что бы ни делала Элина — она не могла существовать вдали от своего короля. Хоть иногда видеть, знать, что у него все в порядке, чем-то помочь, даже издали… мало?

Кому как. Если нельзя получить больше, пусть будет хотя бы это.

— У нас еще будет на это много времени, — лениво шевельнул ресницами Риберто. На его плече лежала головка любимой женщины, и королю не хотелось больше ничего.

Тишина, спокойствие, все живы, всё хорошо. Что еще надо?

— Ты на меня очень сердишься?

— За что?

— Ну… мое решение, и потом, и замуж я выходила… я хотела остаться верной тебе, но…

— Какие же глупости иногда заползают в женскую головку. Элина, я тебе все простил, еще когда Дамиан сказал, что ты жива. Вообще все, понимаешь? Ты могла убивать, воровать, проводить черные ритуалы… что угодно. Лишь бы ты была жива и счастлива.

— Жива. Но счастлива без тебя я быть не могла. У меня были хорошие моменты, но ты был каждым моим вздохом. Я жила только памятью о нашей любви.

— Вот и у меня так же. Я не скажу ничего плохого про Лидию, она была хорошей женщиной, но ты… она просто не была тобой. Надеюсь, ей было не слишком плохо со мной, но полюбить я ее не смог. Когда сын родился, стало полегче.

— Дамиан — замечательный мальчик.

— И у тебя дочка замечательная.

— ДочкИ. Ларисия — тоже моя, просто не по крови, а по душе, по разуму, я ее приняла родной.

— Хорошо, дочки. Я бы их обеих забрал в столицу, но Ларисия не поедет?

— Нет. Досталось моей Лисёне. Ее когда этот Ратель обидел, она ко мне примчалась, в истерике, потом мы уж уговорились. Для нее оставаться в столице, или видеть родных было хуже яда, а мою Элисон распределили в глушь, она же особых талантов не показывала. И девочки договорились поменяться. Только нам в Кловере спокойно жить не получилось, там соседи были любопытные, а еще, мне эликсиры требовались. И чем дальше, тем больше. Дочка поняла, что нам надо обратно в столицу, там есть возможность купить свежие и чуть подешевле, чем в провинции, а для нас деньги имели значение. Мы решили заехать к Лисёне, в Левенсберг, предупредить ее, а тут… вот все это.

— И ты полезла в пещеру!

— Чего удивительного? Нервная дрожь шансов не оставляет, так бы у нас было лет пять, максимум, со всеми королевскими возможностями, а сейчас — я здорова.

— Может, еще мне и ребенка родишь? — провокационно поинтересовался Риберто.

— Это предложение или намек?

— Это намек. А предложение… — его величество снял с шеи цепочку, и протянул женщине. На тонкой серебряной нити висело кольцо. Тонкий платиновый ободок, овальный изумруд, цветом точь в точь как глаза Элины. — Я надеюсь, не откажешься? Сколько уж лет с собой ношу, даже когда не надеялся…

Риберто почувствовал, как его плечо становится влажным.

— Ри… целая жизнь прошла, Ри…

И что тут скажешь? Что еще не прошла, а очень даже продолжается?

— Не плачь, родная моя. Мы вместе, все будет хорошо.

И обнять, притянуть плачущую женщину к себе покрепче, по волосам погладить, поцеловать и получить ответ на поцелуй… и все действительно было хорошо.

* * *

В участке Симона усадили на стул, подальше от коллег, поближе к окну, и не зря. Запах шел такой — мухи на подлете от окна разворачивались.

— Ну, рассказывай.

Симон выдохнул — и рассказал. Все как есть.

Как он понял, что главный преступник Циммерман, что у него есть сообщники, как следил, как почти поймал, только вот подлые негодяи натравили на него сначала довернцев, а потом горных котов (коты тоже были в сговоре, это точно), как негодяи его вот так, привезли связанным и бросили, как подорвали его здоровье и репутацию, а ведь это не просто так себе человека обидеть! Это пятно на Всей Полиции!

Ноэль и Тимус переглянулись.

Посмотрели на Слифта, потом опять друг на друга, и одновременно руками махнули.

— Иди-ка ты, Симон…

— А? — не понял бедолага.

— Прошение я мэру сам напишу, а ты подпиши листок, да и иди себе. Устройся куда-нибудь в коровник или на шахту, а в полиции тебе не бывать!

— ЧТО⁈ — взвыл рент Слифт, не хуже иного привидения.

— Ты же понимаешь, с такой… подорванной репутацией тебе служить нельзя. Ты всю полицию посмешищем сделаешь.

— Но