Бюро магической статистики 3 - Галина Дмитриевна Гончарова

— Ага. Вам, рена было семь лет, когда собака напугала, и вот это случилось?

Марина молча кивнула. Горло перехватило, как тогда.

Она до сих пор в кошмарах видела страшную громадную псину с оскаленными клыками, которая к ней рвется, и хлопья пены падают с клыков и взгляд такой жуткий, уже мертвый, страшный… и вонь, и это желание ее, Марину, уничтожить…

До сих пор жутко было.

Ларисия взяла ее за руку.

После происшествия в горе она еще не имела возможности себя проверить, а тут такой подопытный появился. Нельзя так о людях? Так ведь хуже этой женщине точно не станет, а вот помочь Ларисия может. Сложно, конечно, будет, но живой же человек мучается! Нельзя так оставлять!

— Рена Астрид!

— Да, Лисси?

— Рена Астрид, к нам тут гости…

Астрид появилась из кухни, улыбнулась…

— О, рена Свелен? Добрый день, проходите. Вы ко мне?

Марина кивнула. Говорить пока не получалось, стоило ей ту собаку вспомнить, и она вообще немела. Ларисия покачала головой.

— Нет, тетя Астрид, так не пойдет. Давайте я ее посмотрю, а вы рядом побудете, если что?

— А Алю дождаться? А Робина?

— Аля сейчас к матери поехала, Робин и Матео по городу носятся, так что и тянуть нечего. Моих сил хватит, просто потом меня лучше сразу чаем отпоить, хорошо?

— Лисси, ты уверена?

Элисон кивнула.

— Мне кажется, я даже сильнее стала. Чуточку.

— Ну, если так… рена Свелен, хотите, чтобы вас от заикания вылечили? — Астрид поймала полный недоверия взгляд Марины, и усмехнулась. — Лисси у нас сильный ментат. Таких поди, и в столице нет.

Голубые глаза вспыхнули надеждой.

Ларисия потянула рену к креслу.

— Вот, садитесь, расслабляйтесь… я сейчас кое-что сделаю, а когда вы проснетесь, все будет уже хорошо. И никогда больше не будет кошмаров. Обещаю.

Марина послушно опустилась в кресло, и Ларисия коснулась ее лба.

— Вот так. А теперь — идем…

И опустилась на колени рядом с креслом, взяла Марину за руки. А что? Так и падать не придется, если что.

* * *

Разум взрослого человека и разум ребенка чем-то похожи. Словно громадная комната, собранная из миллионов зеркал, и каждое зеркало хранит свои воспоминания. Каждое зеркало готово их вернуть хозяйке. И одно из них…

Его и искать не надо, вот оно. Стоит посередине, и выглядит, как уродливое, корявое, красно-черное, в форме собаки… да, так Марина и помнит. Здесь и живет ее страх.

Ларисия сделала шаг, второй…

Далеко.

Потянулась своей магией.

Да, очень далеко. Сколько лет прошло, сколько дней, сколько впечатлений наслоилось на то, старое… а оно вот, пересекает все, постоянно выдвигается, и не затенить его ничем, и не уничтожить. Сколько уж лет прошло…

Ларисия ухмыльнулась.

А вот и плюс в этом есть! Не надо воспоминание раскапывать, не надо его долго искать, оно серьезное, и неприятное, но выявить его можно сразу.

Итак…

И она двумя руками вцепилась в зеркало в форме собаки.

— Айййййй!

Это было словно провал в черноту. И ты становишься маленькой, и беззащитной, и нянька отошла куда-то, и теперь может только кричать, а собака несется к тебе, и она больше малышки, и страшная, и сейчас разорвет и сожрет… жуть накатывает волнами, и конца-края этому нет, и Марина просто падает в обморок.

И проваливается в темноту с мыслью: это конец. Совсем все… и малышке так страшно, безумно страшно…

Только вот Ларисия уже понимает, откуда этот страх. И может его скорректировать.

Семь лет.

Девочка боится собак, да и псина получилась здоровущая, но ведь можно же дать воспоминанию хороший конец. Если Марина не помнит, значит, собака ее не покусала, убили раньше. Но и такие воспоминания ей ни к чему. А вот это…

Сила ментата хлынула в зеркало, словно лава, раскаленная и алая, она растворяла старое и формировала новое. Тот пейзаж, который будет видеть Марина, вспоминая эту историю.

Видеть, как она падает, а собака, которая оказывается совсем не бешеной, с жалобным воем пролетает мимо девочки, и хозяин бежит за ней, и ругается — мол, покусала собаку оса, помогите-спасите! И получается не так страшно, как смешно.

Ларисия уверенно сплетает старое и новое, создавая чуточку иную реальность.

Она не знает, что именно было тогда с Мариной.

Она не знает, что было с собакой.

Ей это и не надо. Главное в другом. Когда Марина очнется, она будет помнить не только собаку, но и хорошее завершение этой истории. Не на малышку нападала собака, животное просто укусила оса, и неслась она, бедная, куда глаза глядят. А что вид такой… может, это была особо злобная и крупная оса? Могло и такое быть…

Ларисия медленно открыла глаза.

Рена Астрид тут же сунула ей в руки чашку чая.

— Пей. И вот…

Ложка меда отправилась девушке в рот. Лисси облизнулась и шевельнула ресницами.

— Спасибо. Вкусно.

И только потом прислушалась к себе. И довольно улыбнулась.

Сил было потрачено много. Но полного истощения не было. Ей бы полежать чуточку, а потом все будет отлично. Кажется, на магов это устройство тоже действовало, стимулировало чуточку, чтобы все работало еще лучше. Не увеличивало мощность, а именно оптимизировало. Не прокопать еще один канал, но почистить тот, что есть от ракушек и ила, и он отлично справится.

Потому Леон Штромберг жив и остался. Оба раза.

Рядом зашевелилась, застонала Марина.

— Чт-то эт-то было?

И сама замерла.

— Ой?

— Да нормально ты говоришь, почти, — успокоила ее рена Астрид. — попробуй, что-то еще скажи?

— Хо-ро-шо… Сп-пасиб-бо.

Марина все еще немного заикалась, но по сравнению с тем, что было, это и считать-то не стоило! Так, немного потренироваться и забыть. О чем Ларисия и сказала.

— Надо петь, надо побольше разговаривать, и даже остатки заикания должны пройти. Кошмаров больше не будет.

Марина прислушалась к себе.

И правда, волна жути не накатывала при том воспоминании, даже… даже улыбнуться удалось. Да, она испугалась, но собака-то бежала, укушенная осой! А она…

— Человеческий мозг все помнит, — не стала вдаваться в подробности Ларисия. — Просто мы не всегда можем поднять эти воспоминания наружу.

Или сотворить новые, достаточно убедительные.

— Я т-тогд-да исп-пугалась…

— Ничего, теперь все это закончилось, — отмахнулась Ларисия, переползая с пола на диван. — а что вам нужно-то было?

Тут-то Марина и вспомнила.

— Яник! Яник Циммерман!

Куда и заикание