Из ада с любовью - Эрих Келлер

– Я отдаю себе отчет в том, что стать предателем Родины для вас не только равносильно смерти, но и страшнее смерти. И глупо предлагать вам совершить предательство – вы на это не пойдете. Но я знаю о ваших выдающихся математических способностях, блестящем образовании и высоких моральных принципах. Было бы глупо убить такого человека, как вы, просто так, из прихоти… кхм… Его Высочества герцога Виндзорского. Если бы суд приговорил вас к долгосрочному тюремному заключению, рано или поздно правительство нашло бы возможность использовать ваши знания и ум, но расстрел… В отличие от грязных делишек контрразведки, я предлагаю вам совершенно законный путь к сохранению жизни, который к тому же не запятнает вашу совесть и не сделает предателем в глазах ваших товарищей. Его Величество одобрит прошение о вашем помиловании, заменив смертную казнь длительным сроком лишения свободы. Но отбывать этот срок вы будете не в тюрьме, а по месту службы, которую я хочу вам предложить.

– И в чем же ваше предложение состоит? – Тони задал вопрос, потому что от него ждали этого вопроса.

– Как я уже говорил, мы смотрим в сторону Советской России. Ее успехи поразительны: мировая экономика не знает прецедентов такого бешеного экономического роста, такого скачка в развитии науки и новых технологий, не говоря о военной мощи. Вы можете по праву гордиться своей страной.

– Я горжусь ею. – Тони снова приподнял угол рта.

– Согласитесь, перенять некоторый опыт у русских было бы для Великобритании очень полезно. Я не говорю о воровстве технологий и научных изысканий, я говорю об опыте в более широком смысле – в смысле политэкономическом, с точки зрения производственных и общественных отношений. Разумеется, речь идет не о мировой революции, которую, насколько мне известно, Советская Россия уже не ставит своей стратегической целью, но о пересмотре некоторых незыблемых сегодня принципах английской экономики.

Тони кивнул. Соблазнительно. Пока – очень соблазнительно.

– Так вот, с целью изучения российского опыта – или, я бы сказал, попытки понять причины столь поразительных успехов, – мы открываем исследовательский центр советологии. Можете гордиться – мы определили советологию как новое направление обществоведческих дисциплин, которое включит в себя изучение экономики, общества, культуры Советской России. И я предлагаю вам работу в этом исследовательском центре.

– Подопытным кроликом? – не удержался Тони.

Государственная машина искренне рассмеялась.

– Это было бы слишком расточительно. – Майкрофт Холмс, все еще улыбаясь, качнул головой. – Нет, я думаю, вы могли бы возглавить направление образования, педагогики и психологии. Это ни в коей мере не связано с вашей работой на Лубянке, вам не придется раскрывать нам известные вам секреты, заниматься шифровкой и дешифровкой. Наоборот – ваша работа отчасти послужит стратегическим целям коммунистического движения.

Черт. Это в самом деле было соблазнительно. Настолько соблазнительно, что закружилась голова. И если бы государственная машина время от времени не бросала коротких взглядов влево, можно было отдаться новой надежде…

– Вам не придется скрывать своих убеждений, вы даже сможете жениться на девице О’Нейл, дочери известного коммуниста. Я ни в коей мере не сую нос в вашу личную жизнь, я всего лишь сообщаю, что у вас будет право завести семью и детей.

– Я не педагог и не психолог. И имею весьма смутные представления об общественных науках.

– Как человек с большим жизненным опытом могу вам сказать: я не знал гуманитария, между делом получившего дополнительное техническое образование, но у меня немало знакомых физиков и математиков, шутя освоивших университетский курс гуманитарных дисциплин. У вас, Аллен, вся жизнь впереди, а назначенный вам тюремный срок будет долгим, вы успеете подучиться.

Ну как же! Вы еще не жили, вам надо только-только начинать… В этом не может не быть подвоха. Не может не быть. Мистер Аллен, немедленно, сейчас же забудьте о том, что у вас впереди вся жизнь! У вас впереди только сарайчик в углу тюремного двора. Максимум, на который стоит рассчитывать, – березка над могилой.

– Что конкретно будет входить в мои обязанности?

– Нам бы хотелось досконально представлять себе систему образования и воспитания русских, включая школьные программы и их анализ, передовые педагогические методики, моральные ценности, принципы и то, как они прививаются. Комплекс формирования личности советского человека.

Это что-то напоминало. Что-то удивительно знакомое и немного смешное, о чем Тони говорил совсем недавно. Не сосредоточиться. Скрипучий голос не дает сосредоточиться – расслабляет и успокаивает.

– Я должен дать вам ответ немедленно?

– Нет, вы можете подумать. Скажем, двух дней вам хватит? Я бы дал больше, но процедура, связанная с помилованием, займет не один день – не хотелось бы, чтобы бюрократические проволочки имели фатальные последствия.

– Я дам вам ответ завтра утром.

Он снова стоял у окошечка, смотрел на небо и кусал верхнюю губу – без двух передних резцов все время хотелось ее прикусить.

Мистер Аллен, зубы вам не пригодятся. Шепелявить вам осталось четыре дня.

Тони не видел подвоха в предложении государственной машины. Наверное, дома его согласие все же сочли бы предательством. Или нет? Как-то слабо верилось в коммунистический курс, которым дальше пойдет Великобритания, – даже в сколько-нибудь левый курс не верилось. Конечно, беспрецедентный экономический рост вызывает зависть, но вряд ли ради него английский империализм откажется от своих доходов. В правительстве Великобритании судьба рабочих никого не интересует, миром правит не капиталист даже, а капитал, холодный разум, сродни разуму аналитической машины Беббиджа. Он не знает морали – умеет только складывать и вычитать.

Миром правит капитал. Капитал диктует условия, потому что деньги – это кровь мировой экономики. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Миром правит капитал, и во главу угла он ставит выгоду.

А если исходить из этого, тогда зачем городить огород и создавать исследовательские центры? Зачем холодному разуму это нужно?

Не надо обольщаться, мировая революция ему пока не угрожает. Однако левые движения уже существенно подвинули законы в левую сторону. Вспомнить хотя бы ограничение рабочего дня, пенсии, пособия и другое, весьма капиталу неприятное и невыгодное. Тред-юнионы, конечно, предатели, но пока существует Советская Россия и миллионы пролетариев смотрят в ее сторону, капиталу приходится идти на уступки, и уступки существенные. Делиться приходится. Доказывать, что в Лондоне рабочему жить не хуже, чем в Москве. Нет, никогда капитал не станет перенимать опыт Советской России в части образования и воспитания. Образование рабочих капиталу, конечно, потребуется – иначе вскоре они просто не смогут работать по тем технологиям, которые с каждым днем становятся все сложней и