Из ада с любовью - Эрих Келлер

Второй перевод цитаты был прозаическим: «Комсомольцы-орлята торопятся помочь мне, и моя жизнь возвратится». Третий мало отличался от второго: «Комсомольцы, прозванные орлятами, спешат мне на помощь, и моя жизнь вернется ко мне».

Колин еле заметно усмехнулся и посмотрел на полковника – говорить ничего не требовалось. Возвращение жизни. Ревитализация.

Директор Бейнс высказался о подозрениях полковника резко и недвусмысленно:

– Рейс, вы параноик.

И сказал он это не с иронией, а с исключительным раздражением. А потом добавил:

– Инъекция делается не раньше, чем за трое суток до предполагаемой смерти. А потому то, что вы напридумывали, полная чушь.

Если бы анализ, выявляющий сделанную инъекцию, не стоил так дорого7, Бейнс, возможно, не возражал бы против его проведения.

– Подумайте о жизни десятка кроликов, которых умертвят, чтобы опровергнуть ваши подозрения, – проворчал он уже с некоторой иронией и без сердца. – И пока у меня нет фактов – фактов, а не домыслов! – никаких проверок мы проводить не будем.

Сыворотка для означенной инъекции стоила больших денег лишь для желающих продлить себе жизнь и имеющих на это средства, но тайну сыворотки оберегали ревностно – в Институте ревитализации работали люди проверенные и весьма ответственные, за двадцать лет никто со стороны секрета не разгадал. А когда полковник попытался получить списки людей, имеющих доступ к сыворотке и способных сделать инъекцию, то получил отказ в грубой форме и обвинение в превышении полномочий. Ему не ответили даже на элементарный вопрос: необходимо ли медицинское образование для того, чтобы сделать инъекцию, или, имея сыворотку на руках, ее может ввести любой, кто умеет обращаться со шприцем?

Ученые «Анимал Фарм» тесно сотрудничали с Институтом ревитализации, вели параллельные исследования и имели доступ к сыворотке. Однако ни профессор Челленджер, ни его ассистент не касались этого направления.

Существовала, конечно, ничтожная вероятность, что инъекцию Аллену сделал кто-то из заключенных или даже кто-то из тюремных врачей, но полковник понимал, что поиски надо вести в другом направлении.

Все Ветераны Уинстона прошли процедуру ревитализации.

В начале войны ходили слухи, что один из врачей, стоявших у истоков этого величайшего открытия, прежде всего испытал сыворотку на себе, – как все сентиментальные истории, она запоминалась и из слухов превратилась в легенду, обросла невероятными подробностями, разными в разных пересказах, и растворилась в сонме прочих лондонских городских легенд. Наверняка доля правды в этой легенде присутствовала.

Полковник отправился к экспериментаторам «Анимал Фарм» настроенным решительно и взял с собой двоих агентов, проверявших документы у профессора Челленджера, его ассистента и помощника-моро. Оба агента утверждали, что ассистент профессора имел альтернативный способ жизнедеятельности, – это не сильно их удивило, так как перспективный молодой ученый мог заслужить ревитализацию за государственный счет.

Не стоило действовать напролом, и вначале полковник обратился к миссис Литтл, знакомой ему лично, с просьбой описать внешность ассистента профессора и моро по кличке Тоби. К досаде полковника, ассистент действительно являлся некрогражданином, а описание моро-пинчера ничего не давало, ибо все они, с точки зрения миссис Литтл, были на одно лицо.

Оба агента в один голос заявили, что ассистент профессора, побывавший в Уандсворте, чем-то похож на того, кого им предъявили на Ферме, но, очевидно, в Уандсворт приезжал другой человек – с отсутствием мимики. И когда полковник, торжествуя, спросил профессора Челленджера, как тот объяснит сей любопытный факт, профессор лишь фыркнул и ответил, что люди полковника ошиблись. Ассистент его бойко отвечал на вопросы, но полковник все же препроводил его во внутреннюю тюрьму Темз-хаус и продолжил допрос на следующий день.

Люди с альтернативным способом жизнедеятельности не имеют страхов обычных людей, на них нелегко надавить, но допрос ассистента убедительно доказал: он никогда не бывал в Уандсворте. Он не признался в этом, продолжая твердить, будто сопровождал профессора Челленджера и помогал ему готовить Аллена к допросу, но не смог сказать с точностью, какая рука была сломана у Аллена, правая или левая. Не знал ассистент и множества других деталей, которые очевидец не мог не запомнить. В допросах без применения эликсиров полковник был мастером.

Возможно, суд счел бы аргументы полковника недостаточным доказательством вины молодого ассистента, но директору Бейнсу их вполне хватило. Однако лицо его было кислым, а голос выражал сарказм:

– Вот все-то вам неймется, Рейс… Кроликов, я так понял, вам не жалко. Но Аллен-то не кролик, а вы у него последний шанс отнимаете.

– Аллен осужден, – заметил полковник.

– Осужден, осужден… По личной просьбе шлюхи бывшего короля. Ветераны так мастерски утерли ей нос, и теперь утерли бы – если бы не ваша настырность.

– Я лишь делаю свою работу, – холодно сказал полковник. – И делаю ее честно.

– А я думал, вы с Алленом в салки играете! – пошутил Бейнс и захихикал – он имел привычку смеяться своим шуткам. – Мне никогда не нравился Аллен, более того – он меня всегда раздражал. Но он вас сделал, Рейс, потому вы никак не успокоитесь. Я, конечно, подпишу вашу бумагу, чтобы вам не пришлось действовать через мою голову, но сделаю это безо всякого энтузиазма.

– Это сломает Аллена. Он даст согласие на сотрудничество, я уверен.

– А я нет, – едко улыбнулся Бейнс.

***

За две недели до исполнения приговора Тони тщательно осмотрел тюремный врач: прослушал стетоскопом сердце и легкие, заглянул в уши, нос и рот, постучал молоточком по коленкам и локтю, а также измерил вес, рост и объем грудной клетки.

– Это гробовщику? – спросил Тони, когда врач записывал цифры в медкарту.

Тот поднял глаза и воззрился на Тони с задумчивостью сытого кота перед куском мяса, но ничего не ответил. Кровью из вены он наполнил четыре полные пробирки, но и этого ему показалось мало, и он взял на анализ еще и кровь из пальца. Надо сказать, четыре пробирки Тони сильно обеспокоили, но изменить он все равно ничего не мог.

И спросил, когда осмотр закончился:

– Ну как, доктор, допускаете вы меня к расстрелу или я по здоровью к нему негоден?

Врач снова посмотрел на Тони странно и снова промолчал.

Глава 8

в которой Тони Аллен отказывается от несбыточных мечтаний и вспоминает о долге

Нет, полковник Рейс не потер руки, когда результаты анализа полностью подтвердили догадку Колина, не почувствовал радости или хотя бы удовлетворения, разве что гордость собственным сыном. Директор Бейнс не восхитился его проницательностью и целеустремленностью, а лишь поморщился, подписывая приказ о нейтрализации инъекции, сделанной Аллену. Однако от судебного преследования Ветеранов отказался, мотивируя это недостаточностью доказательств против них. С отречением