Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

- Ты чертов главный канонир!

- Да, но все-таки это не говорит о том, что непременно виновен я. Есть, знаешь ли, ситуации, когда что-то происходит без злого умысла, само собой. И здесь именно такой случай. Полагаю, это можно считать неудачным стечением обстоятельств. Может, я не какой-нибудь баронет, не дослужился до капитанского патента и все такое, но я не потерплю, чтобы меня попрекали какими-то порочащими меня наветами!

- Габерон!

Тот вздохнул.

- Это все из-за крема.

- Что?

- Мне надо было намазать руки кремом. Сама знаешь, на больших высотах от влажности трескается кожа, я же не хочу ходить с руками как у старой прачки…

Алая Шельма сделала по направлению к старшему канониру один короткий шаг. И Тренчу очень не понравилось то, как ее рука, нервно дрогнув, легла на рукоять кортика.

- Ты мазал руки кремом, пока мы загоняли корабль и готовились к абордажу?

- А что мне оставалось делать? Просигналить им и попросить подождать пару минут? К слову, раз уж речь зашла о сигналах, твое владение гелиографом оставляет желать лучшего, - вставил главный канонир, сохраняя оскорбленное выражение лица, - Если хочешь знать, ты передавала полнейшую белиберду. Я даже удивлен, что нас приняли за пиратов, а не за кочующий цирк!

Но Алая Шельма не позволила сбить себя с курса.

- Ты мазал руки чертовым кремом, сидя за пушкой? Габерон, якорь тебе в задницу!

- Нечего так кричать, ты не на мостике… Ну да, я подумал, что большой беды не будет, если я отвлекусь на секунду от твоего драгоценного корабля. Выдавил на ладони крем, а пальник[16] поставил аккуратно у стенки…

- Ты поставил пальник у стенки? Просто поставил горящий пальник, сидя возле пушки?

Он поднял ладони, картинно прикрывая грудь:

- Эй! Кто мог знать, что он соскользнет?

- Любой, у кого в голове больше мозгов, чем у сушеного хека! – взвилась капитанесса, - Ты вообще соображаешь, с чем имеешь дело? Удивительно, как ты еще не додумался закурить в крюйт-камере!

- Вот еще! – фыркнул главный канонир, - К твоему сведению, я не курю. Ты когда-нибудь видела зубы курильщиков?..

Капитанесса тяжело дышала. Как если бы провела последние несколько минут в гуще абордажного боя, скрещивая саблю с превосходящими силами противника и глотая горький, пропитанный порохом, дым. Без сомнения, канонир знал ее слабые точки и умело брал прицел. Чувствовалось, что ему не впервой подтрунивать над капитанессой. Но Алая Шельма удивила Тренча. В тот момент, когда она, по его расчетам, должна была окончательно сорваться, предводительница «Воблы» внезапно взяла эмоции под контроль. Порывистость движений пропала, глаза прищурились, взгляд сделался холодным, пристальным, а кожа стала приобретать обычный цвет. Теперь она вновь была пиратом – уверенным в себе, сдержанным, с истинно капитанской льдинкой во взгляде. Той особенной льдинкой, о которую разбиваются так и не высказанные слова, а руки машинально пытаются вытянуться по швам.

- Габерон, - раздельно и медленно произнесла она, - На твоем месте я бы сейчас тщательно взвешивала каждое слово. И знаешь, почему? Потому что по стечению обстоятельств любая фраза, произнесенная тобой сейчас, имеет шанс стать изречением, написанным на твоей могильной плите. Разумеется, при том условии, что я распоряжусь похоронить тебя, а не отправлю за борт вместе с мусором.

- Сдаюсь, - Габерон обреченно поднял руки, - Капитулирую и поднимаю белый флаг. Можете обыскать мои трюмы.

- Ты уронил чертов пальник, верно?

- Ну… да, - Габерон по-мальчишески улыбнулся, - Только учти, моей вины здесь нет. Именно в этот миг «Воблу» качнуло потоком бокового ветра и пальник, будь он неладен, упал прямо на чертову пушку. Запал занялся мгновенно, а у меня были руки в креме и я… В общем, как я уже сказал, произошло досадное стечение обстоятельств. О чем, конечно, будет сделана соответствующая запись в судовом журнале.

Некоторое время Тренч думал, что капитанесса не удержится, и ее кортик все-таки вонзится в широкую грудь главного канонира. В исполнении капитана Джазбера это выглядело бы естественно и просто. Но Алая Шельма не стала делать ничего подобного. Она продолжала делать сосредоточенные вдохи, унимая бурлящую внутри злость, и не без успеха. По крайней мере, спустя минуту с лица ее окончательно пропали алые пятна, а Габерон все еще стоял на своем месте, живой, самодовольно ухмыляющийся и совершенно невредимый.

- Слушай мой приказ.

- Так точно, капитанесса, сэр! – Габерон по-молодецки отсалютовал.

- За нарушение безопасности на борту судна, за игнорирование приказов вышестоящих офицеров, за халатность, приведшую к серьезным последствиям, с этого дня ты примешь на себя дополнительные обязанности. Корабельного тюремщика.

Кажется, Габерон ожидал чего угодно, но только не этого.

- Какого еще тюремщика?

- Корабельного, - спокойно пояснила Алая Шельма, - А вот твой пленник. Зовут его Тренч, и с этой минуты он находится под твоей исключительной ответственностью.

- Ты смеешься! Ринни!

Его голос был исполнен изумления и тоски, но на лице капитанессы не дрогнул ни один мускул.

- Будешь следить за ним, обеспечивать все надлежащие условия и лично отвечать за его голову.

- Я что, похож на няньку? Мне и без того хватает работы! Отдай его дядюшке Крунчу или Корди или…

- Старший канонир Габерон! – отчеканила капитанесса, - За вашу долгую и исключительно порочную службу на борту «Воблы» я не стану вздергивать вас на рее за неподчинение приказам капитана. Вместо этого я высажу вас на первом же острове, который болтается в воздухе, с огнивом, бочонком воды и вашей любимой щеткой для волос. Посмотрим, удастся ли вам добыть достаточно питательное масло для вашей кожи из мякоти пальм и тростника. И заодно что случится с вашими прекрасными ногтями за пару лет такой жизни…

- Ты не посмеешь, Ринни. Этому кораблю нужен канонир!

- А еще ему нужен ответственный офицер, который знает цену своим поступкам. Выбор за тобой, Габерон.

- Черт, я никогда не был тюремщиком! И я не знаю, что полагается делать с мальчишкой!

- «Малефакс»! – твердым голосом позвала капитанесса, - Проложи курс к ближайшему острову за пределами воздушного пространства Готланда и всей Унии.

Ответивший ей голос заикался, квакал и дергался так, что был почти неразборчив.

- Как показывает опыт одной почтенной совы, возглавлявшей кафедру сельскохозяйственной философии в Морено, всего одной картофелины достаточно для того, чтобы избавить вас от икоты…

Алая Шельма застонала.