Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Заворот. Заворот. Поворот. На меня кричат, требуют остановиться. Да мне плевать!

«Влево. Влево. Прямо!», — мир вокруг меня пролетает в растянутом пятне, — «Право! Да? Да ведь⁈»

Останавливаюсь в тупике. Оглядываюсь. Сука, должно же быть здесь!

— Почти! Ещё разок! — слухом Зверя слышу приглушённый голос издалека.

«ДА КТО ПРОЕКТИРОВАЛ ЭТОТ СРАНЫЙ ЛАБИРИНТ⁈», — воплю я, понимая, что поспешил с одним поворотом.

Теперь наоборот, лево, назад, право, право. Сука! Надо было на следующем перекрёстке, вот же он! Твою мать. Твою мать!

Да какую там. Мою мать! Я должен увидеть МОЮ мать!

Бегом. Шаг, второй. Разгон. Ещё немного. Вижу кабинет! Первый родильный! Лучший! В конце коридора!

Вильгельм! Я вижу Вильгельма у двери!

Здесь! Я здесь! Я НАШёЛ!

— М-Михаэль! — увидел он меня, — Ты где…

Бах! На ускорении пролетаю мимо и едва не выбиваю дверь плечом! Дед ради уважения не стал мешать семейной идиллии из-за отца, но он зайдёт, как только всё будет хорошо! Бабушка тоже где-то тут. Почти все здесь! Они зайдут позже!

Но я… я… с моим глазом… с моими техниками… если что-то пойдёт не так…

Я смогу всё исправить! Если ребёнок умрёт, если окажется аномальным, если древней тварью — я смогу!

Не надо видеть роды! Да я и не собирался, я бы не смотрел! Мне просто…

Надо…

Быть там.

С первым его вздохом.

*Бах!* — и я, весь промокший, весь запыхавшийся, открываю последнюю дверь.

Больше не было криков матери. Не было поддержки Альберта. Не слышно слов отца. Они прекратились, как только я выбил первую дверь, а со второй и подавно молчали.

Я застыл, глядя на все эти фигуры. На прикрытую и лежащую маму. Бледную, тяжело дышащую, но живую и целую. На Альберта, чьи руки были в крови.

И на папу… держащего нечто маленькое, слабенькое…

И совершенно живое.

— Ува-а-а-а-а! — заревел малыш, — Ува-а-а-а-а-а! Ува-а-а-а-а-а-а!

Я делаю шаг на дрожащих ногах. Второй. Дыхание перехватывает. На глазах выступают слёзы, природу которых я совершенно не могу понять. Ноги не хотят держать, но я делаю шаг за шагом к ревущему, страшненькому, сморщенному ребёнку!

Самому обычному, живому и здоровому карапузику.

И я открываю третий глаз.

— Обычная… — пробормотал я, сам в это не веря, — Это просто… обычная… детская душоночка…

— Мальчик, Миша… — прошептал отец с тёплой улыбкой на лице, — Прекрасный зеленоглазый мальчик. Твой братик.

Я медленно подошёл и впервые полностью взглянул на нового члена нашей семьи.

Он уже перестал плакать. Наверное, редкость, но если Альберт не реагировал, значит малыш просто показывает, каким стойким человеком он станет. Он лежал, сопел, кряхтел, и явно не понимал, почему стало так холодно! Он хотел вернуться! Малышу некомфортно, засуньте в маму!

Такой страшненький! Такой беззащитный! Мой…

Мой маленький братик.

— Мы с мамой ещё не придумали имя, — тихо и виновато говорит отец, — Дочку Евой думали. А вот мальчик…

— Артур, — и я ответил не думая.

Герой мифов и сказок.

Мой маленький зеленоглазый братик Артур.

Глава 17

Ну что могу сказать…

Карапуз оказался настолько успешен, что студия решила выпустить сиквел — Карапуз Два. Сразу с мерчем: использованные подгузники.

Вот он лежит. Маленький, с золотыми волосиками и большущими выразительными зелёными глазами.

Мой младший братик Артурчик.

— Блин… — вздыхаю я, понимая какую ошибку совершил, — То есть я правда тогда мог назвать его как угодно, и вы бы на эмоциях это приняли? То есть можно было его назвать… м-м-м… ну например, Райан Гослинг⁈

— Нет Миша… нельзя было… — вздыхает в ответ мама.

Я корчу хмурю рожу и поворачиваюсь обратно на кроватку. И там… малыш! Ха! Маленький малыш-карапузик! Мой братик!

Новый член семьи! Уо-о-о-о-о! Хайп!

Кайзеров стало на одного больше! Это значит плюс один человечек, плюс одна сюжетная линия, плюс куча проблем, куча радости, и куча возможностей!

Как же я обожаю жизнь! Она такая многогранная и интересная, в ней столько всего! И я раньше хотел всех уничтожать и был противником спокойной, весёлой жизни? Ме, ну и отстой! Новому мне нравится быть куда больше! К чёрту зло и смерть! Мы с пацанами любим доброту и тягу к жизни, йоу!

Мама только уложила Артура в кроватку. Да, на удивление, он не любил долго кататься на ручках или убаюкиваться… ровно, как и в кроватке долго лежать тоже не любил. Да ему вообще трудно угодить! Если Артур долго на одном месте — он начинает сопеть и ёрзать, а если тупые взрослые не понимают…

Он смачно срёт в трусы.

О-о-о, засранство и Артур это отдельная тема для разговора и изучения!

Запомните, челядь: Артур — не плачет! Вообще. Никогда. Он либо просто орёт как резанный, либо принципиально наваливает кучу.

Это просто абсурдно, насколько он засранец! Мы даже Альберта звали, спросить, мало ли что с животиком или попой там. Нет же! Альберт только поугарал, и сказал, что это у него прикол такой, и он очень умный и славный малыш, раз такое понимает.

Теперь в семье древняя хтонь-перерождение с Наномашинами, и засранец-тугосеря. И «серя» там ключевое! Да он даже столько не ест, сколько какает! Это магия! У него определённо есть Дар — пачкать штаны в промышленный масштабах!

Единственное, что может довести его до слёз…

Ладно, об этом чуточку позже.

В отдельную комнату для карапузов, — да, Вильгельм был настолько счастлив, что провёл реновацию дворца, и теперь тот наполовину посвящён малышам, — заходит отец.

Виктор на удивление оказался не такой сволочью, так что у бати, который уже одной ногой Храмовник, теперь заданий очень мало. Да почти нет! Поэтому мы каждый день видимся, и он каждый день играет с Артурчиком. Вот и сейчас зашёл. А в руках у него…

— Пап, что это?.., — мой голос погрубел.

— Динозаврики.

— Зачем?..

— Повесить над кроваткой. Ему же скучно вон, постоянно ёрзает, недовольный! Потому что скучно. Вот решил…

— Нет, пап… просто нет.

— Нет?..

— Нет.

И грустно выдохнув, он разворачивается с этими злосчастными Динозавриками Боли и Страданий, и выходит с комнаты.

Мама вышла. Папа вышел. И мы остались одни, что бывает не так уж и часто, с учётом что он обычный малыш, а каждый малыш ставит себе цель самовыпилиться всеми доступными способами.

И вот, раз выдалась редкая возможность… обычный ли он малыш?

— Артур. Артурка, братан! — резко прильнул я к кроватке и наклонился к ребёнку, — Я знаю, что ты слышишь!

Малыш в пижамке и детских рукавичках перестал елозить, подогнул ручки и распахнул глазки, явно не ожидая такого резкого обращения.