Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

факту, даёт ей зелёный свет, но «машина» на дороге не одна. До этого Катя лишь ломала голову: трёхполосная эта дорога или нет, нужно кого-то обгонять, или можно всем двигаться параллельно с полным комфортом.

Но оказывается… это грёбанное шоссе очень комфортно и для остальных «машинок»! И эти машинки очень хотят покататься тоже. И вот тогда ТОЧНО места не хватит. Вот тогда — даже можно не надеяться на комфортную дорогу!

— Бл*дство… — шепотом выругалась Катя себе под нос.

— Ещё какое! Но оно пока не началось, ха-ха! — слышится задорный, знакомый, ненавистный голос.

Катя уже пуганная и смертями, и убийствами, так что от голоса Лунасетты не дёргается, но сам факт её напрягает.

Она медленно поворачивается и видит беловолосую девочку в красивом белом платье с чёрными подвязочками, стоящую возле окна. Естественно, с зонтиком. Она с ним, наверное, и спать ложится.

— Как ты снова научилась прятаться?.., — прямо спрашивает блондинка.

— А тебе всё скажи! — она смотрит в сторону ушедшей скрипачки, — Проблемы, смотрю?

— Плохо смотришь, проверь зрение. Говорят, у альбиносов оно плохое, — зашагала блондинка, не желая ухудшать и без того отвратные сутки.

— Ха-ха, ну какая сучка! — Лунасетту же такое веселило, — Ну-ну, Катенька, беги. Далеко убежишь-то, когда взрослые девочки будут себе позволять то, до чего ты не доросла?

Катя останавливается. Выдыхает. И, закатив глаза, одновременно разворачивается.

— Что ты несёшь, дьяволица?.., — прямо спрашивает она.

— Симпатичная, да? — Луна смотрит в сторону ушедшей Вивальди, — Ну, объективно. Элегантная такая, ну прям леди! И ведь она взрослая девочка… а взрослые девочки многое могут делать с взрослеющими мальчиками…

— Ч-что многое?.., — напрягается Катя, прекрасно понимая намёк.

— То, на что мы все пока не решимся. Да и не надо. Всему своё время, а поспешишь — психолога через десять лет насмешишь! Но это мы. А на нас мир не остановился, и девочки, вот уж чудо… могли родиться раньше! Ах! Шок! — притворно ахнула она, — И вот они уже взрослые, а мы — нет. И они готовы, Катя… знаешь, что девочки могут делать?..

— Н-ничего они не могут! Это… это вообще до свадьбы нельзя!

— Что нельзя? И кто заметит? Ты же колу из трубочки пьёшь, и рот не стёрла. И они справятся, — Лунасетта удивлённо задрала брови.

На что Катя ещё больше покраснела, не только от чистой ярости, но уже и от стыда, что она реально только-только начала взрослеть, и это всё её крайне смущает.

— Агрх! Что тебе надо⁈ Извращениями всякими поделиться⁈ — закипала Катя.

— Смотри. Твоя подружка гуляет с твоим мальчиком у тебя за спиной, и ты про это знаешь, и тебя это устраивает. Ты так же знаешь, что это делаю и я. Но при этом против меня ты категорична. Почему?

— А ты мне не нравишься. Морда твоя протокольная! — сама того не замечая, Катя переняла многие фразочки Миши.

— Славненько, — улыбнулась принцесса, — Вот только… у этого есть причины? Что плохого я сделала?

— Ты… а-ам… например, ты… м-м…

— М-м?

— М-м-м… ты…. Ам… — Катя терялась, — Да ну сучка ты просто!

— Ну то есть, причин-то нет? Ты просто ревнуешь?

Катя сложила руки на груди. Яростно, злобно и уверенно посмотрела в глаза принцессы.

А затем, спустя несколько секунд этих гляделок:

— Тц, бл*ть… — тихо выругалась она, отворачивая голову.

— Я тебя спасла. Суви спасла. Вам всем — я только помогала. Ты это и сама понимаешь — ты у меня в долгу. И я ничего не буду просить. Всё это — показатель моей дружелюбности, — и с довольной улыбкой она протягивает ладошку, — Все мы связаны в одном треугольнике, по центру которого болтается металлический волчок Миша. Вот только за пределами треугольника есть магниты с весьма округлыми формами, — второй рукой она поддевает свою пока несуществующую грудь, — И ведь утянут.

— Миша… он… Миша не такой!

— Конечно, — кивает Луна, — Жаль каждый день придётся себя в этом убеждать перед сном, да, Катенька? — улыбается она.

Катя сжимает кулаки.

— Ты же сама это чувствуешь, да? Эти… странные чувства, возникающие при взгляде на Мишу, — чарующе начала шептать Луна, — Эти мысли… образы… это «а что если»…

— Да ну хватит! — снова краснела она.

— Мы не одни такие. Нас, не побоюсь, сотни. А я предлагаю сократить до трёх. Делить его втроём — легче, чем с сотней других

— А что мне мешает остаться с «двумя», м?

— А как ты запрёшь волчка в линии? Это же стенка с двумя концами. А будет треугольная закрытая арена.

— Геометрией вздумала меня убедить⁈

— Здравым смыслом, Катенька, — улыбается Лунасетта, — Соглашайся, и у нас временный мир с войной против остальных. Отказывайся, и так же воюй со всеми, но ещё плюс и со мной, — и алые глаза мерцают, и девочка протягивает ладонт ближе к Кате, — Ну как? Мы… договорились?

И Катя медленно переводит взгляд на протянутую ладонь дьявольской дочери.

* * *

Алярм. Снова.

— Быстрее! Скорее! Туда, туда! — орал и подгонял Баал, бегущий со всех лапок.

— Да бегу, бегуууууу! — я снова в бешенном темпе заворачивал по коридорам, искал верный путь и слушал ор медсестёр в спину.

— Ты должен проверить. Ты обязательно должен всё проверить, только ты это можешь увидеть!

— Да я понял, поняяяяяяял! — заворачиваю, — Твою мать, не дворец, а родильное отделение!

Влево, влево, теперь прямо… агрх чёрт, ну какой имбецил проектировал это здание⁈

Да, вы правильно поняли — Аурелия рожает. Да, она забеременела раньше Анны, и родила позже на месяц — вот настолько союз кото-демона и кото-ангела необычное явление.

И я снова принимаю роды! Когда я вообще подписался проверять новорожденных на дефекты⁈

Мы забегаем в комнату. Вообще это палата, но оборудовали под комфортную комнату для мамы-кошки — она хотела рожать в коробке, стоящей в спальне, но и чтобы врачи рядом были. Пришлось снова всё перелопатить, чё.

Бам! Открываем дверь! Видим Альберта, маму, бабушку, и коробку.

Я замедляюсь, а вот Баал шага не сбавляет. И потому картина открывается сначала коту, а потом и мне. Ну а потому…

— О… боже… — прошептал Баал, закатил глаза, и рухнул трупиком на бок.

Я чуть об него не запинаюсь!

— Блин, уберите кошака! — ругаюсь я.

Медсестрички быстренько уносят отца в реанимацию. Я же подхожу ко всем, заглядывая в коробку. На сам процесс, конечно, мне смотреть без надобности, но вот на его результат…

— Михаэль… Михаэль… посмотри. Прошу, посмотри! — слышу я двоящийся ангельский голос, чья сила вырывалась из кошачьей оболочки.

— Миу! Миу! Миу! — слышу я писк.

Судя по голосу, Аура ещё рожает. А пищат уже двое! Там сколько их будет-то⁈