Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

— Мам… да ну сколько можно?.., — раздражённо вздыхает Катя, собираясь обратно в Академию, — Мне что, теперь подругу прибить? Или руки в бока упереть и сказать: «Всё, не дружите больше»?

— Она не только подруга, но и конкурентка! А ты должна получать всё и лучшее! Конкуренты, Катя, существуют чтобы по ним подниматься всё выше и выше!

— Вот поэтому у тебя друзей нет… — пробубнила девочка.

Мама-Кати всё прекрасно услышала, уже ахнула и открыла рот, чтобы разогнать скандал до новых оборотов, — так, чтобы весь дом слышал о непослушности ребёнка, — но цель Светланы не ругаться, а переубедить, поэтому она взяла пару секунд тишины, выдохнула, и придумала более умный ответ.

— У меня их нет, потому что я стерва, а не потому, что мы делим одного мужика на двоих, — разворачивается она, — И теперь из-за твоей подруги ты не всем пирогом наслаждаешься, а крошки доедаешь, — женщина подошла к двери, — Ты считаешь ЭТОГО заслуживают Синицины⁈ Доедать куски?..

И мама уходит, оставляя дочку наедине с вещами. Катя застывает, смотря на дорогой ромашковый кондиционер для волос, застывший в руке на полпути к чемодану. Долго смотрит. Пару минут точно. Затем аккуратно кладёт бутылочку. Тянется к следующей вещи. И так же аккуратно…

— Да ты специально мне настроение портишь⁈ Да я только сама к этому привыкла! — с криком швыряет она расчёску в чемодан, — Гра-а-а! Что за дом⁈

Полигамия. Это была острая тема у Синициных. Ровно как и в обществе в целом.

И если с годами, ещё и с чёткими примерами успешной, именно искренней полигамной любви люди уже начинают принимать это явление, — пусть весьма и редкое, но вполне существующее, — то вот старшее поколение все ещё смотрит на это косо. И ни пример Виктора, ни пример Африки, где вообще царит матриархат и многомужество, не убеждают их, что это возможно и довольны будут ВСЕ в этих отношениях.

И Светлана хотела убедить в обратном и Катю, которая… прекрасно понимала, к чему всё идёт. Она не дура. Она взрослеет куда быстрее, чем должна, и мозги у неё не только для потребления соцсетей.

Вроде всё успокаивается, вроде рутина глушит эти сомнения! Но потом приходит мать и возвращает дочь к теме, которую так хочется уже зарыть и забить!

— Гр-р-р-р, дебильный… дебильная… гр-р-р-р, дебильное всё!

Катя злобно захлопывает чемодан и отправляется злобно спать, даже не подозревая… что эти сутки легче не станут.

* * *

Утро. Академия.

Прошло первое занятие, и группе нужно перейти в другое помещение. Безусловно, проблем это ни у кого не вызывало — это же просто зайти в другой класс и найти свою парту! Ну какие с этим проблемы?

Они возникли сразу после этого.

— О, госпожа Синицина! Погодите! — услышала блондинка голос со спины, когда возвращалась из уборной.

Она поворачивается и видит голубоглазую брюнетку в очках. Хмурится. Кто это?..

Но затем Катя вглядывается в значок на груди — золотой, изображающий руку с пером для письма. Он сильно контрастирует с чёрным золотом, изображающим проткнутый череп на груди самой Кати. Сразу понятно кто перед ней.

Студсовет. Первые после заместителя Директора. Фактическая власть после фактической власти.

— Мы не знакомы. Камилла Вивальди, — брюнетка прикладывает руку к груди и почтительно кивает.

— Синицина. Катя, — отвечает хмурым кивком блондинка.

Услышав фамилию и ощутив только дошедший характерный аромат лаванды, Катя начинает припоминать кто это. Первый курс, только-только поступила. Не сильно-то и старше самой Кати, всего на полтора года. Чуть выше, чуть больше. Черты уже полноценно подростковые и стремятся к женственности, а грудь заметно округляется. Красивая, в общем-то, девушка. И умная — постоянно в рейтингах мелькает. За это, собственно, в студсовет младшекурсницу и приняли. А это редкость!

— Чем-то могу помочь? — спрашивает явно не дружелюбная блондинка, чуть задирая голову на скрипачку.

— Да. Видите ли, госпожа Синицина, по законам Академии студсовет хоть и имеет наибольшее число полномочий, но, к сожалению или счастью, они строго ограничены, а для личных целей так и вовсе — запрещены! И в теории я владею нужной информацией, но честь и закон не позволят её получить. А я… м-м-м… — подбирала она слова, — Скажем так, у меня личный интерес. Можете с этим помочь?

— Ну?..

— Екатерина, не поделитесь, пожалуйста, когда вернётся Михаэль Кайзер?

Катины зрачки едва заметно сузились.

— Для чего?..

— Он мне крайне симпатичен! Честно говоря, я тайком за ним наблюдала, и после пропажи полностью осознала причину интереса — симпатия! — сверкнули голубые глаза под очками, — С учётом, что в следующем году он так же станет младшекурсником, мы будем часто и стабильно видеться! И я бы хотела наладить этот контакт ещё до…

Ох, Катино лицо стоило видеть! Собственно, брюнетка его и увидела, и сразу же осеклась на полуслове, понимая, что как-то её слегка разогнало. Но и Камиллу понять можно — из исключительно женской академии попасть в общую, да сразу на почти один поток с таким привлекательным юношей? Да тут не только язык шаловливым станет, но и руки следом! Вот молодая аристократка и не сдержалась — для неё это впервой. Она не видела мальчиков пока взрослела, и как только гормоны прорвались — тут такооооое!

А вот Кате выслушивать такое вообще не впервой. Эти стервы то и дело болтают всякое о Мише!

Но эта… эта…

Такая прямая аристократичная иностранная наглость с ней впервые!

Катя змеиным взглядом осматривает лицо студентки, затем опускает взгляд на её грудь, затем снова на лицо.

— Не знаю. А знала бы — не сказала бы, — разворачивается Синицина, — Всего доброго.

— О-ой, простите, я вас задела⁈ — распахнула глаза наивная скрипачка, — Извините, пожалуйста! Просто я думала, что вы с Михаэлем близки! Он вам тоже симпатичен? Я понимаю! Простите! Просто… я вижу, как он гуляет и с другими дамами, и от того решила, что вы с ним не…

Катя очень медленно, сжимая кулаки и челюсть, поворачивает голову. Наследница легендарного скрипача застывает, когда видит эти едва не горящие глаза, и эту текущую со рта яростную кровь! И она тут же вновь извиняется, кланяется и, развернувшись, быстро уходит, спеша скрыться за переходом, унося с собой и притягательную дорогую лаванду.

Катя долго и пристально смотрела ей в след. Миреска, шебуршащая в кармане на груди, чувствовала гнев хозяйки и уже была готова нападать! Но Вивальди не вернулась, и так Катя сама со своей злостью и осталась.

Она поняла. Кажется, теперь точно поняла.

Это не просто проблема внутреннего самоощущения Кати, что Миша, по