Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

— Брат, я знаю, что ты осознанный с рождения! Ты всё понимаешь! — настаивал я с горящими глазами, — Я такой же! Я тоже всё понимал! Я тоже осознанная личность в теле ребёнка, ещё с рождения!.. Да ещё с живота! И я такой же, как и ты!

Малыш ещё больше выпучил глаза, ещё больше поджимаясь, будто перед ним не брат, а пьяный бомж с офигенными историями: вроде не агрессивный, а чё надо — не понятно.

— Ты можешь мне доверять! Я помогу тебе. Со всем помогу! Всё, чего не было у меня в твоём положении — я всё дам тебе! Книги, навыки развития, всю информацию, научу скорее говорить и ходить! Я всё уже это проходил! — с улыбкой кивал я, — Просто… просто дай знак! Хоть что-то, если я прав! Просто махни двумя руками! Вот так! — я показываю, — Или скажи два раза «гугу-гага». Ты уже можешь издавать эти звуки!

Не верю. Просто не верю, что из этого завода по производству мировых проблем по имени «Анна Кайзер» мог выйти просто малыш.

Ну же, братик! Давай. Скажи! Махни! Просто подтверди, что ты такой же как и я. Это же будет так проще, так быстрее и эффективнее! Ведь если это так… ох, как же мы с тобой нагнём весь мир. Ты будешь просто в десять раз сильнее меня к моему возрасту, и великое напутствие бабки будет наконец исполнено…

В моём возрасте тебе будет уже двадцать.

Братик внимательно на меня смотрел. Он выпучил свои большущие зелёные глазки, и внимательно наблюдал. Будто правда всё понимает! Будто даже думает! Он даже перестал шевелить ножками и замер!

Не знаю, понятно ли по моему рассказу, или нужно больше примеров, но Артур — реально умный. Он реааально слишком смышлёный для малыша! Не плачет, манипулирует какашками. Это ему не нравится, то не нравится, это подай, то покажи. Не должно быть столько мозгов у простого ребёнка! А теперь вспоминаем, в чьих яйцах он сформировался, из кого вышел, и вспоминаем прошлый такой кейс.

— Мне можно доверять! Не бойся! Я полностью на твоей стороне! Анонимность, прокачка! Всё! — настаивал я, — Братишка, просто… просто… — до меня начало доходить

Артур чуть напрягся и закряхтел.

Я вздыхаю.

— Ты какаешь, да?..

Его пристальное внимание, отсутствие движений и полное молчание было не следствием огромного интереса к моему монологу…

Он просто с полнейшим безразличием решил навалить в штаны.

Закончив дело, Артур протяжно и очень удовлетворённо выдыхает, продолжая на меня всё столь же внимательно смотреть. Я смотрю в ответ. Оба молчим. Чего-то ждём.

Артур моргает раз. Два. Хмурится. Елозит ножками, а затем снова смотрит на меня.

Всё. Тепленькое прошло, осталось противненькое.

— Брат… не надо… — уже смирился я.

— В-в… — его губки затрялись, — Ва-а-а-а! Увааа!

И он заплакал.

Я обречённо склоняю голову и со вздохом слушаю тяжёлые быстрые шаги в нашу сторону — мама спешит карать за малыша.

Помните я говорил про единственное, что способно довести его до слёз?

Я. Это я.

Ни уколы, ни отсутствие еды, ни полные трусы, ни вредность. Ничего! Он не плачет НИКОГДА! Ещё с самого рождения он показал, что переносит все невзгоды, и либо мило смеётся, либо стоически обсирается. Слёзы — не удел Артура!

Ровно до момента, пока не появляюсь я.

— Миша! — влетает мама с двух ног в комнату, — Ты снова⁈ Да ты издеваешься!

— Ну ма! Да ничего я не делал! — взмахиваю руками.

Малыш это увидел сквозь слёзы, и от МОЕГО резкого движения заплакал ещё сильнее.

— УВААААА!

— И это ты называешь ничего не делал⁈ — мама злобно подошла к кроватке и взяла Артурчика на руки, — Может Соломоном махать начнёшь ещё⁈ А что, пусть приучается быть воякой с костлявыми трезубцами!

— Д-да ему уколы даже ни по чём! Он это специально, ма! Он меня подставляет!

— Не может ребёнок в таком возрасте специально кого-то поставлять! Он только какать специально и может! Ну-ну, тише золотце, тише, — она начала его убаюкивать, целовать и всячески успокаивать.

Впрочем, плакать он переставал достаточно быстро — уже через минуту уставший от плача малыш сопел в маминых руках, как и подобает карапузам.

И вот… я был готов на него злиться. Маленький засранец делает это специально! Он специально ждёт, пока меня наругают! Он осознанный!

Но нет же. Он и со мной успокаивается. Тут нет зависимости между его плачем и руганью мамы на меня. Нет!

Ровно, как и нет подтверждений его осознанности, кроме вредности и смышлёности — все мои десятки попыток это доказать со свистом провалились. Скрытые камеры, тесты, наблюдения. Я проверял его душу глазом Шеня каждый день! Я пытался учуять от него Гнев, пытался поймать на слишком взрослом для карапуза действии!

Нет. Ну просто нет! Мой братик… как бы трудно не было это признать…

Обычный малыш.

Мой младший братик Артур — простой вредный ребёнок. Я почти полностью уверен, что это факт.

И вот ПОЧЕМУ-ТО я его именно что просто пугаю. Или раздражаю? Он явно не ревнует, потому что он не плачет из-за внимания ко мне, да и особо сам его не требует. У него именно что повышена чувствительность на пугалки именно от меня. Резкие движения, звуки, косой взгляд, перепалка в голосовом чате компьютерной игры — для Артура это имеет значение только от меня.

Уколы от Альберта? Пф, плевать. Я запнулся об Бинугса? Всё, слушайте концерт.

— Что-то здесь нечисто… — нахмурился я и почесал подбородок, — Но что?.. Хм-м-м…

— Его штанишки, Миша. Он же покакал, — мама очень быстро остыла.

— Я не про это…

— А я про это! И твоей проблемы пока что нет, а моя тут и уже начинает пахнуть. Давай помогай! В шкафчике новые штаны, принеси.

Я вздыхаю, и обречённо иду за штанами.

Ну в общем да…

В нашей семье появился новый интересный персонаж — маленький малыш Артур. Мой противный, вредный, но очень любимый и младший братик.

А ещё через неделю в Академию возвращаться, в люди выходить.

Ну как-то так.

* * *

Спустя некоторое время. Дом Синициных. Воскресенье.

Конфликта избежать не удалось. Вроде бы уже всё забылось, вроде вошло в прежнее русло, рутина. Живи да радуйся, казалось бы!

А нет. Это семейство — злопамятное и вредное.

— Ума не приложу, ну как ты на такое согласна⁈ — спустя месяц Светлана завела то, что прокручивает в голове стабильно через день, — А дальше что? Согласишься быть второй… третьей… десятой