Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Что-то грохнуло, светящаяся фигура, мелькнув мимо денисовского окна, шмякнулась в кусты, и сварливый женский голос прокричал ей вслед:

— Пошел на хер отсюда!

Костя, не выдержав, расхохотался, и оплывающее лицо, пройдя сквозь ветки, злобно рявкнуло:

— Смейся-смейся! Недолго вам осталось смеяться, шавки! Я вот посмеюсь, когда вы все подохнете, а мы...

В этот момент к зарослям метнулась еще одна светящаяся фигура, одна рука которой полностью обратилась в извивающийся сгусток дыма, и, что-то угрожающе прошипев, отвесила беснующемуся призраку оплеуху, после чего собратья перемахнули через забор и пропали в темноте. Костя, все еще смеясь, вернулся в комнату, качая головой. Аня сидела возле пианино и забинтованной рукой водила по закрытой крышке. В другой руке, разумеется, был бокал.

— Оживленный район, — Костя повалился обратно в кресло. — По-моему, я до сих пор еще не встретил никого, кто был бы в своем уме. У тебя в этом городе есть родственники? Мне бы не помешала поддержка семьи.

Лемешева открыла крышку и принялась перебирать клавиши так осторожно, словно гладила на редкость хрупкого котенка. Пианино отозвалось тихими меланхоличными звуками.

— Я не люблю классику, — предупредил Костя.

— Единственное, что могло бы быть возможным, теперь невозможно, — пробормотал его флинт, продолжая перебирать клавиши все быстрее и быстрее. Из звуков исчезла меланхоличность, они начали складываться в мелодию — тонкую, стремительную, подпрыгивающую, словно ручей, бегущий по горной круче. Косте, вслушивавшемуся в мелодию без особого воодушевления, подумалось, что ручеек этот бежит довольно-таки злобно.

— Единственное... - повторила Лемешева и вдруг, с грохотом поставив бокал, принялась яростно сдирать с руки бинт. Швырнув сероватые кольца на пол, она ударила по клавишам и обрушила на озадаченного Денисова целый водопад мощных аккордов, после чего, болезненно зашипев, захлопнула крышку и начала усиленно растирать левую ладонь.

— Если б не этот лед, и не твоя дурацкая неуклюжесть, и не этот осел со своим танком!..

— Это ты обо мне?! — удивился Костя, сев прямо. — Чего это я сразу осел?! Да ты сама!.. Я вообще ничего не делал!

Флинт в ответ схватил бокал и швырнул в его сторону, по широкой дуге расплескав вино. Бокал пролетел в сантиметре от денисовского носа и разбился о шкаф, окатив дверцу остатками десертного и стеклянным крошевом.

— Ты так могла попасть в глаз! — возмутился Костя. — Из-за чего вообще крик, я не понимаю?!

Но Аня, не дав ему никакого вразумительного ответа, с рыданиями вылетела из комнаты.

— Куда?! — крикнул он ей вслед. — А убирать кто будет?!

Побарабанив пальцами по подлокотникам, Костя раздраженно вскочил и пошел следом. Хоть он и не смотрел, куда она побежала, — сразу же уверенно повернул в сторону спальни — след эмоций флинта, злых, болезненных, безнадежных — был четким. Словно невидимая путеводная нить, тянущаяся по коридору, ныряющая в дверной проем и исчезавшая в плотном клубке боли и злости, облеченном живой плотью. Все это лежало на застеленной кровати и вздрагивало. Очередная серия многосерийных рыданий.

— И к чему все это? — осведомился он, не без опаски запрыгивая на разложенную гладильную доску. — Ты, судя по всему, и раньше вряд ли давала концерты. Это ты виновата в том, что случилось!.. Кстати, ничего особенного и не случилось. Насколько я помню, никаких таких травм у тебя не было. Так что скоро опять будешь играть свои собачьи вальсы...

— У меня никогда ничего не получится, — простонал его флинт в покрывало. — Она права — не получалось и не получится! Нет смысла и пытаться! Зачем я живу? Лучше б я умерла!

— Ну да, — Костя улегся на доске, болтая ногой, — вот свезло бы кому-то с депрессивным хранителем! А мне бы мог достаться нормальный флинт... Хотя может и бомж. Или гей. Прекращай ныть и иди чистить ковер. Я, по твоей милости, и так живу в каких-то руинах... так лучше пусть хоть будут чистые руины.

— Но ведь сегодня... — Аня внезапно подняла голову, озадаченно моргая опухшими от слез глазами. — То что я сделала... Я ведь так давно хотела это сделать! И ведь я смогла...

— Первая позитивная фраза за весь день! Точно — мы настучали этому малому по чайнику, — Костя повернулся на бок, чуть не кувыркнувшись с доски, — и теперь у нас обоих проблемы.

— А что же теперь будет? — флинт посерел. — Что же делать?

— Пока не знаю. Есть предложения? Может, скооперируемся и замочим их обоих?

— Искать другую работу?

— А что ты умеешь делать?

— А может, — Лемешева приободрилась, — теперь он решит, что ко мне лучше не лезть?!

— С таким озабоченным хранителем вряд ли.

— Может, мне завтра взять с собой какое-то оружие?

— Он немелкий. У тебя есть лом?

— Эх, — она перевернулась на спину, раскинув руки, — мне бы ангела-хранителя...

— Детка, — Костя ухмыльнулся, глядя в потолок, — Костя Денисов будет получше любого ангела! Правда, я пока не умею ни хрена, но это ведь такая мелочь! Иди уже спать, а!

— Ладно, — Аня со вздохом села, — пойду-ка я лучше спать.

— Ковер отмыть не забудь!

Много позже, когда его флинт уже посапывал носом в темноте, Костя лежал рядом, нервно прислушиваясь к каждому шороху. Хранителям и призракам сюда хода не было, а вот паразиты пролезть могли, и вновь мерещились ему то гнусник на стене, нетерпеливо раздувающий шипастые щеки, то тянущиеся к кровати руки морта, слепленные из сплошного мрака, то ползущая по одеялу извивающаяся падалка, то и вовсе безумное окровавленное лицо какого-нибудь бегуна, с ухмылкой пробирающегося сквозь окно. То и дело он вскакивал и, вооружившись скалкой, шел проверять квартиру, но так никого и не нашел — только однажды через оконное стекло на него посмотрели кошачьи глаза и тут же исчезли. Вернувшись, Костя с руганью повалился обратно на кровать, положив себе больше не вставать. В конце концов, хранителю тоже нужен отдых!

Его флинт рядом несколько раз дернулся во сне, потом перекатился совсем близко к нему и жалобным детским голоском пробормотал:

— Помогите... Куда же вы?..

— И ночью нет от тебя покоя... — проскрипел Денисов. — Спи уже, достала!

-... не бросайте меня... — шепнул флинт и натянул одеяло до самой макушки. Костя раздраженно похлопал по одеяльному бугру ладонью.

— Дядя Костя пока никуда не уходит, только заткнись!..

Одеяло судорожно вздохнуло и притихло. Костя закрыл глаза и, машинально продолжая ловить малейшее изменение в ткани ночного беззвучия, принялся рассеянно размышлять над тем, что же ему делать дальше.

— Батарейка... — в конце концов пробормотал он. — Да пошел ты на хер!

ЧУДЕС НЕ БЫВАЕТ

Говорят, что человек ко всему может привыкнуть.