Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— Да уж, — Костя мрачно посмотрел на приоткрытую дверцу, с которой только что свалился, — совсем одно и то же!

— Понятное дело плечо поудобней будет! Проснется флинт — будешь на нем тренироваться, а пока изволь, — Георгий стал и сделал приглашающий жест.

— Как-то это нелепо, — буркнул Денисов. — Ездить на бабе... как в известной поговорке получается. Да и выглядеть я буду смешно.

— Нет, погляди — все ездят, а он не может! С плеч флинта обзор, позиция удобная, опять же голова под постоянной защитой от тех же мрачняг. А пока у тебя поводок короткий — вдвойне удобней. Если флинту твоему вздумается побежать, а ты зазеваешься или споткнешься? Нравится за ним волочиться всем на потеху?! А так удобно — сидишь себе на плече, работаешь. Так что давай, лезь на шкаф!

— Я бы предпочел поучиться летать.

— Ты научишься летать прямо сейчас, если не будешь делать то, что тебе говорят!

Одеяло что-то пробормотало, зашевелилось, из-под него высунулась рука и вяло шлепнула по подушке. Костя зашипел:

— Тише, флинта разбудишь! Чего ты орешь все время?!

— Это она твои эмоции чувствует, так что перестань выпендриваться и прилежно выполняй задание!

— Макаренко хренов! — огрызнулся Костя. — Я тебе говорю — ничего не выйдет!

Георгий, досадливо скривившись, легко подпрыгнул, оттолкнулся носками сапог от стула с одеждой и, взвившись почти под потолок, в полете крутанулся вокруг своей оси и уселся на антресольной дверце, выразительно глядя на запрокинутое лицо Кости.

— Видел я уже этот трюк, — сказал Костя. — Так что ты хочешь — у тебя стаж и... вообще.

— Так что ж мне — на блюдечке поднесли стаж этот?! — Георгий, держась за дверцу, перегнулся назад. — Тоже тренировался, тоже падал. Я тебе говорил, в чем твоя ошибка. Ты не представляешь того, что делаешь. И отвлекаешься на ненужные мысли. Это как с одеждой. Ты должен четко представить себе все действие от начала и до конца. Настолько четко, будто ты не совершишь его, а уже совершаешь. И представить дверцу не препятствием в виде дверцы, а препятствием, на котором ты преспокойно усидишь. А ты не столько представляешь, сколько думаешь о совершенно ненужных вещах: а если я что-нибудь сломаю, а ведь дверца может и отвалиться, да как это я смогу так прыгнуть, да это же невозможно, да я же сейчас навернусь оттуда... Сила теперь не в мышцах и не в земном притяжении. Сила в тебе самом. В отсутствии страха. В уверенности. В стремлении. В эмоциях. Помнишь, как ты врезал этому Руслану? Понимаешь, почему так вышло? Потому что в тот момент ты был сильнее его. Сильнее злостью, сильнее представлением, сильнее чувствами! Потому и вышло так, как хотел ты, а не как хотел он. Понимаешь?

— Что-то не очень.

— Болван! — Георгий спрыгнул со шкафа и уселся на стул.

— Чего ты все время обзываешься?!

— А чего ты такой бестолковый?!

— Я не бестолковый, — огрызнулся Костя без особой злости, сердито разглядывая недостижимую дверцу. — Просто не понимаю, как я смогу...

— Ты не должен понимать, как! У тебя даже в мыслях не должно этого быть. Только то, что ты просто это сможешь! Можешь! Уже делаешь! Это в той жизни ты подпрыгивал на метр и тут же падал в капусту...

— Какую еще капусту?

— Неважно. Четкое представление — прыжок, дверца шкафа, ты на ней. Все! Так что перестань ныть и работай! Еще летать хочешь научиться! Порывы ветра — это тебе не такси, до них еще поди допрыгни! Иные хранители со стажем и на километр сигануть могут!

— И ты можешь? — недоверчиво спросил Костя.

— Могу. Но не буду, — Георгий кивнул на дверцу. — Вперед!

— Тогда встань со стула.

— Хочешь, как я, использовать стул?

— Нет, просто ты сидишь на лифчике моего флинта. По-моему, это неприлично.

— Пардон! — наставник поспешно вскочил и совершил извиняющийся поклон в сторону одеяла, потом вновь присел на краешек кровати. — Ну, давай!

— Не знаю, — Костя нерешительно заходил взад-вперед, поглядывая на дверцу. — Темно еще. Плохо видно... Нет, ну я, конечно, сейчас попробую... Четко представлять? Ни о чем другом не думать?

Ага, ни о чем не думать, как это возможно — как вообще можно подпрыгнуть на такую высоту, я ему что — Исинбаева?.. а ну как я шею себе сверну?.. да и дверца эта держится на честном слове... конечно, я теперь другой, но все равно ведь...

— Ах ты ж, тварь! — вдруг заорал Георгий, вскакивая и тыча рукой куда-то в потолок, страшно тараща глаза. — Падалка! Хватай ее, скорей хватай!

Костя, вскинув голову, успел увидеть только шевельнувшуюся на потолке тень, а в следующее мгновение с места взвился в воздух

препятствие

ухватился за что-то руками, стремительно подтянулся и застыл, шаря взглядом по потолку и готовясь схватить змееподобную гадину.

— Где?! Где она?!

Снизу раздались громкие хлопки. Костя озадаченно опустил взгляд и увидел наставника, который, ухмыляясь, мерно ударял ладонью о ладонь. И только сейчас Денисов обнаружил, что находится на ребре приоткрытой дверцы, причем находится на ней на согнутых коленях, без помощи рук, которые были приготовлены к хватательному действию. Что-то снова шевельнулось на потолке — тень. Всего лишь тень от ветви дерева за окном.

— А как это я? — озадаченно спросил Костя у самого себя, застыв на дверце.

Елки, я ж сейчас навернусь!

Едва подумав об этом, он потерял равновесие и свалился вниз головой, но уже в воздухе ухитрился перевернуться и приземлился на ноги перед продолжающим аплодировать Георгием, совершенно изумленный тем, что произошло.

— Ну, — удовлетворенно произнес покойный фельдшер, — понял?

— Э-э... — Костя посмотрел на дверцу. — Ну... вроде да.

— А почему упал — понял?

— Потому что подумал об этом... — Костя заручился одобрительным кивком. — Потому что... испугался, что упаду.

— Садись, пять.

— Так это, получается, я все могу?

— Урок на тему "Как не пасть жертвой мании величия" мы проведем отдельно... Так, хорошо... — наставник внимательно поглядел на потолок и кивнул. — Теперь закрепим.

— Мне опять лезть на дверцу?

— Усложним задачу. Дверца — оттуда прыгаешь и хватаешься за люстру, — Георгий ткнул на перекошенное пыльное сооружение под потолком, — а затем, — его палец указал левее, — видишь, воон там, штукатурка отслоилась, лохмик торчит. Раскачиваешься, подаешься туда, хватаешься за него и висишь, пока не досчитаешь до двадцати. А потом прыгай на кровать — только не забудь представить ее препятствием, а то долбанешься.

Костя отследил глазами указанный маршрут и сказал:

— Ты издеваешься?

— Так — самую