Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

Чтение записки прошло быстро, и неотложно началось её обсуждение.

– Вот уж змею на груди пригрел мой сынок…

– И не говори, бабушка. В последнее время я вообще порой смотрю на отца как на чужого. Хуже всего, что придраться к словам наложницы Гранлео нельзя при всём желании. Только вчитайся: «Мне хочется лишь, чтобы вы, уважаемый Жерард, всегда и во всём поддерживали начинания и прогрессивные идеи Грома Восьмого. Для этого нам следует объединиться в один кулак и встать стеной у него за плечами…» Прямо образец патриотизма и искренней лояльности!

– Придраться можно… Например, к этим словам: «…будете за это надлежащим образом вознаграждены новыми угодьями и прочими монаршими милостями…» А ведь Гром не любит, когда за него пытаются раздавать подобные привилегии. Ох как не любит!

– Бабушка! Мне кажется, отец мог по своей доброте душевной этой змее пообещать что угодно. Он ведь совсем не замечает, как она его окрутила и как вьёт уже верёвки, и в порыве затмения мог разрешить проверять лояльность подданных, а то и обещать некоторые поблажки за верность и услужливость.

Линкола поджала губы:

– На верность и вшивость мы и сами любого проверим! Думаю, мой сын это прекрасно понимает.

– Да? Хочется верить… Хотя есть ещё одна неприятная новость, – Роза с досадой встряхнула своими чудесными локонами: – Отец окончательно решил раздать остальных наложниц союзникам и самым приближённым к короне холостякам. Заявил об этом во время завтрака и поступает так явно по наущению Мааниты.

Её бабушка потёрла лоб ладошкой в раздумье:

– Может, это и к лучшему? Ты бы знала, как мне наложницы во дворце надоели. Хоть и отдельно живут и почти никого к ним не пропускают, но всё равно они – узел напряжения и клубок всевозможных ссор, пакостей и ненужного ажиотажа.

– Ну как ты можешь так говорить? Пока мы не определились с причиной нахождения женщин у Гранлео, их нельзя отдавать в чужие руки. Тем более странно, что этого страстно желает бывшая любовница павшего императора. Вспомни, что говорил Виктор! – сказала принцесса и сразу затихла от грустных воспоминаний, что случалось с нею всегда, когда вспоминала о Монахе Менгарце.

Бабушка тут же обняла свою внучку за плечи, подвела к окну и попыталась отвлечь продолжением делового разговора:

– Всё равно мы ничего больше о сути наложниц не узнаем, так что пусть греют постели нашим союзникам. Другой вопрос, что вокруг Мааниты необходимо срочно ввести своих людей. Герцогу Страмскому придётся соглашаться немедленно. Вдобавок и маркиза Шаваду я уже обо всём проинструктировала и предупредила. Как только ему опять станут намекать на вхождение в лагерь нашего гипотетического противника, он сразу с готовностью согласится и постарается изнутри пронюхать, что там и как.

– Маркиз? Но мне кажется, весельчак и балагур Икар слишком молод. Справится ли он в том змеином гнезде?

– Не смеши меня! Самой-то ещё восемнадцати нет, а мужчину в двадцать три года молодым обзываешь! Вспомни, как маркиз Шаваду отчаянно сражается и как мастерски владеет почти любым оружием. Генерал Тербон от него вообще без ума. Так что не перечь… А чего это ты так напряглась?

Линкола проследила за пристальным взглядом любимой внучки и тоже уставилась на небо. Теперь там оба орла выделывали совершенно иные кульбиты, чем прежде. Они в плавном пикировании по очереди заходили на Восточную башню, делали над ней горку и вновь набирали высоту для повторного захода. Причём при планировании их биссектриса полёта чётко упиралась в раскрытое окно, в котором стояли обе родственницы.

– Они подают какой-то знак… – словно в трансе прошептала Роза. – Может, это те самые? Может, они ищут именно меня? Они ведь меня как-то узнавали, когда я летала на дельтаплане… О! Даже крыльями покачивают, как в тот раз! – Она мягко вырвалась из объятий бабушки, резко развернулась и помчалась к лестнице со словами: – Я наверх! Надо осмотреться!

Естественно, что Линкола с забившимся сердцем понеслась следом за принцессой. А выскочив на верхнюю площадку, замерла за спиной у девушки, готовая в любой момент ухватить за лиф платья или звать на помощь гвардейцев. Но внучка никуда не двигалась, только с прижатыми к груди ладошками смотрела, как на парапет величественно садится гигантская белая птица. Второй ее соплеменник так и продолжил кружиться над башней на небольшой высоте. Потом приземлившийся орёл спрыгнул, а вернее, почти шагнул с высокого, в рост человека, зубчатого парапета вниз и неожиданно что-то просвистел. Словно понимая растерянность женщин, он чуть подождал и засвистел вновь. Но на этот раз с определённым старанием, словно пытался что-то сказать.

– Если бы я понимала их язык… – с жалостью прошептала Роза, мотая головой, разводя руками и пожимая плечами. – Что? Что ты хочешь мне сказать?

– Да они не могут разговаривать! – вырвалось у стоящей сзади Линколы. – Они же птицы!

– Ой, бабушка! Ты просто не знаешь, какие они умные! Может быть, как раз этот катарги меня спас от обстрела из осадных луков над лагерем Львов Пустыни.

Орёл опять повторил свой свист, и Розе ничего не пришло в голову, как попытаться его повторить. Но уже с несколько вопросительными интонациями. Кажется, после этого хозяин неба понял, что договориться не удастся, и просто поднял одну свою лапу. Обе женщины стали присматриваться к ней, и в какой-то момент Линкола испуганно вдохнула воздух: её руки не успели поймать рванувшуюся вперёд принцессу за платье. С немым ужасом старая женщина наблюдала, как её внучка бесстрашно подскочила к гигантской птице и принялась с нетерпеливым повизгиванием отвязывать предмет, прикреплённый к лапе ремнём. В какой-то момент она даже зубами рванула неподдающийся узел, а потом, вертя два предмета в руках, отступила назад. Более внимательно присмотрелась к ремню, повернула его на вторую сторону, и в следующий миг и вдовствующая королева, и орёл вздрогнули от громкого ликующего визга. Чуть позже и слова прорвались наружу:

– Он живой! Живой! Живой!!!

Наконец-то Линкола опомнилась, осознав, что именно произошло:

– Да замолчи ты! Зачем привлекать внимание? Если Менгарец жив и сам до сих пор сюда