Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

— Отлично, — обрадовался он. — Чего плеснуть?

— Я бы просто минералки, мне еще обратно ехать.

— Опасаетесь? — понял он.

— В какой-то степени.

Линев вытащил из бара пластиковую бутылку с водой "Северореченская", налил в высокий стакан. Зашипели пузырьки, мелкие брызги запрыгали над поверхностью.

— У меня в госпитале разговор интересный был, — начал я, попутно вытаскивая из сумки сложенную карту. — С доктором. Он сказал, что там проблемы с поставками начались.

— Начались, верно, — кивнул Линев, разворачивая карту и мельком проглядывая. — Мы их в свой канал не пускаем, с Городом они больше не дружат. У них не только эти, у них и другие проблемы возникли.

— Я бы тогда предположил наличие у Лиги двух фракций.

Линев чуть поднял брови, отложил карту, отпил коньяку, явно раздумывая над тем, стоит ли говорить то, что он хочет сказать, но потом все же выдал:

— Есть. Мы их называем "правоверные" и "младотурки".

— И "младотурки" хотят мира, так?

— Именно. А военное крыло хочет воевать до конца. Наемники под военным крылом. Контакты с бандитами тоже у них. Но все деньги зарабатывают "младотурки".

Ну да, деньгам как раз тишина нужна, "бизнес-климат", а самые отмороженные их только тратят и мешают зарабатывать. Конфликт неизбежен.

— И в случае провала какой-то операции "правоверных" вы чего ждете?

— Раскола. — Линев щелкнул ногтем по краю бокала. — Они уже готовы расколоться, но у "младотурков" не хватает голосов. Но и у "правоверных" былой силы нет. В перестрелке на Северной промзоне погибла Фарида Магомедова, она была самой сильной ведьмой в Лиге и возглавляла именно консервативное крыло. И фактически подмяла под себя их совет.

Мне вспомнилась та ведьма, которую я сразу принял за старшую и которая поймала противоамулетную пулю пятидесятого калибра. Сам ведь и стрелял.

— Я на вашем месте помог бы им совершить преступление.

— На своем месте я примерно это и собираюсь организовать, — засмеялся он. — Если у них вдруг появятся влиятельные враги из-за их же неразумных действий — только я смогу уладить ситуацию. Но раскол уже случится.

— Во что он выльется?

— Думаю, что Лига исторгнет, так сказать, из себя военное крыло и примкнет к Горсовету. Те останутся без средств к существованию и активов, вследствие чего или покинут Форт, или развалятся. "Разделенные, мы падем", — явно процитировал он кого-то.

— Было бы неплохо на самом деле. Было бы неплохо.

— Останется еще Город.

Это намек, чтобы не расслаблялись.

— А какими силами Город в Форте располагает?

— Несколько агентов, могут привлечь бандитов, я думаю. Своих силовиков у них здесь уже нет, мы их давно вышибли отсюда. Рота дальней разведки Патруля на Город работала в полном составе… ну вы в курсе.

— В курсе, — подтвердил я, вспомнив всю историю целиком.

Рота эта раньше квартировала в нашем особняке, так что нам из-за них досталось потом.

— Что бы вы сделали?

— Выманил бы на передачу карты. Так, чтобы они выехали всеми силами.

— И кому карту передавать? — заинтересовался Линев.

— А Лиге. — Я допил воду и со стуком отставил стакан. — Если вам удастся прихватить их на горячем, то уговорить будет несложно. Там наверняка есть завербованные горожанами, не может не быть. А сейчас, в период разброда и шатания, они бы постарались выслужиться. И я ни за что не поверю, что у вас нет контактов с "младотурками".

Линев ничего не ответил, но я понял, что контакты есть. Не может не быть. Кто-то же его снабжает информацией. И его до сих пор с должности не сняли.

— Значит, я бы через агентов Города в Лиге слил информацию о том, что Лига выкупает карту. — Я показал на карту на столе. — Стороны встречаются и обмениваются. Место должно быть удобным для нападения. Умеренно удобным, чтобы не заподозрили ловушки.

— Когда начнете работать с самой картой?

— Думаю, что завтра и начнем. Мне бы возможность давать доступ к карте кому-то еще, по потребности.

— Можете сами приводить сюда людей, я предупрежу.

— Именно это я хотел услышать.

Клондайк

7 мая, четверг

Проще всего оказалось привлечь к работе Смирнова. Когда я в среду вечером зашел в бар к Хмелю, родственник нашего Димки сидел уже там, с бокалом пива в руках. За стойкой, по обыкновению. Напротив него стоял Хмель, который, увидев меня, сразу же кивнул и показал большой палец. Уже договорились, значит.

— Привет, — поздоровался со мной Смирнов. — Рассказывай, как работать будем.

— Поедем завтра туда, я проведу. Ну и посмотрим на месте. Слава в курс дела ввел уже?

— Ну так, — Смирнов жестом показал, насколько "как", — более или менее. Что искать будем?

— Закономерности. — Я присел на табурет рядом. — Любые закономерности.

— Ну, закономерности, так закономерности, головоломки я тоже люблю.

Слава накачал мне тоже бокал, чтобы я не чувствовал себя рядом со Смирновым неполноценным, поставил на картонку.

— Куда подъезжать?

— Лучше сюда, наверное.

— Ладно, до завтра. — Собеседник сглотнул остатки пива из своего стакана, выложил на стойку монету и, махнув всем рукой на прощанье, отправился на выход.

— Как ты его разагитировал? — спросил я у Хмеля.

— И агитировать не пришлось. Ему скучно, похоже, сам сразу уцепился. Кстати, Кузьминок только что заезжал.

— Чего хотел?

В принципе, я догадываюсь, чего хотел, но лучше бы уточнить.

— Вроде как фронт работ мне нарезали.

— Так и думал. Но ты поосторожней. Завтра с нами поедешь?

— Давайте сами, мне уже по новым задачам суетиться придется, — покачал он головой.

На следующее утро я встретил Смирнова в пабе, уже отдающего должное пиву. Комментировать я ничего не стал, посадил его в "широкого" и повез на территорию контрразведчиков. Пропустили его со мной без вопросов, разве что в журнал записали данные из удостоверения личности, и к тому же дежурный его признал, поздоровался. Замначальника Арсенала — это все же фигура среди силовиков.

Линева на месте не было, равно как и Кузьминка, а некая девушка приятной наружности провела нас в довольно большую, похожую на класс комнату рядом с их архивом, после чего, не задавая никаких вопросов, принесла большую папку, оставила ее на столе и вышла.

В комнате было темновато и прохладно, но на маленьком столике у стены стоял электрочайник, чашки, в одной из которых была насыпана горка из пакетиков "Липтона", сахар и две бутылки "Северореченской". Я тут же открыл одну из них и набулькал себе полную чашку минералки.

— На стену или на столе разложим? — спросил я.

— Давай на столе, может, двигать придется, — ответил Смирнов, разглядывая склейки.

Столов, больше похожих на парты, в комнате хватало.

В папке нашлись не только карты и калька, но