Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Гроб, ― поднял руку Череп и подошёл ко мне почти вплотную, ― Поршень, что ты там скрываешь? Ты чего такой дерзкий стал? Несговорчивый? Я тебе сделку предлагаю, а ты меня перед моими парнями в дурном свете выставляешь? Нехорошо так делать. Мы либо договариваемся, либо Гроб реально с вами разберётся.

Артём снова прыснул со смеху.

― Поршень, угомони своего друга, будь так любезен, ― произнёс Череп.

Но я не удержался и тоже прыснул со смеху. Мы с Артёмом смеялись может секунд тридцать без перерыва, а то и целую минуту. Всё это время в помещении царило полное недоумение всех участников. Даже Полароида.

― Я знаю этого, Гроба сугроба, ха-ха! ― сквозь смех сказал Артём. ― Горе боксёр, я видел, как его нокаутировали на соревнованиях. Ха-ха!

― Эй, ты ща варежку прикроешь! ― сразу рассвирепел Гроб. ― Череп, слушай, они меня достали.

― Поршень, мать твою! ― заорал Череп. ― Я тебе даю тридцать секунд и дальше уже не отвечаю за своих парней, понятно? Гони бабки!

А я стоял и ржа, потому что ржал Артём. Ситуация реально смешная. Зная всё то, что я знал о Черепе, невозможно было воспринимать серьёзно его бандитскую туфту. Он строил из себя какого-то гангстера или бандита, хотя по сути был обычным папенькиным сынком.

И да, Гроб не производил впечатление того, кто мог бы нам троим ввалить. Вырубить Полароида? Пожалуй, да. А вот нас с Артёмом? Вряд ли.

Правда, мой смех и пренебрежение физической формой Гроба, не делали ситуацию более благоприятной для договорённостей. Поэтому я отсмеялся и попросил Артёма перестать хохотать.

― Короче, Череп, хотя нет, ― начал я, ― Не Череп, а Валентин Чижиков, верно?

― Э! ― начал было он, но я не дал ему ничего высказать.

― Ты мне тут условия пытаешься диктовать, но ты упускаешь несколько важных нюансов. Первый: я член сборной университета по боксу, со мной вся команда боксёров. Каждый из них тут выщелкнет троих таких, как вы разом. Второй: я уже навёл про тебя справки, и я прекрасно осведомлён о том, кто тебя крышует и каким способом. А ещё я осведомлён о том, что твой отец, которого зовут Олег Чижиков, и который трудится на…

Тут внезапно Череп улыбнулся, всплеснул руками и воскликнул.

― Ну что же ты сразу не сказал, что с отцом моим знаком? ― прервал меня он. ― Пойдём потолкуем отдельно. С этого и надо было начинать, понимаешь?

Он повернулся к своим.

― Парни, сейчас вернусь, человек-то оказывается с отцом моим знаком.

― Маякуй, если лапшу вешает, ― сурово произнёс Гроб, ― Разберёмся по-мужски.

― Не понадобится, ― улыбнулся Череп, ― Пошли выйдем, потолкуем.

Он нас троих вывел наружу, надев куртку. Затем мы отошли чуть подальше от подвала, Чижиков огляделся и, убедившись, что лишних ушей нет, закурил папиросу.

― Что ты знаешь обо мне и моём отце? ― спросил он строго.

― Достаточно, чтобы вы оба отлетели по щелчку, ― улыбнулся.

― На меня можешь гнать, а отца не трогай, ― она затянулся и выпустил дым, ― Слушай, не клеится разговор что-то. Но и обострять неохота, сам понимаешь. Поступим так, оставляй Полароида и с тебя не сто двадцать рублей, а тридцатка. И в расчёте.

― Ха-ха, он реально не понимает, что к чему? ― гоготнул Артём.

― Подожди, Тём, ― я поднял руку, чтобы он не обострял, ― Чижиков, ты видимо не до конца понял. Вы с отцом отправитесь в далёкие края. Потому что, когда начнут копать, выяснится, что тебе пририсовывали оценки. Когда выяснится, что тебе пририсовывали оценки, начнутся разбирательства. Когда начнутся разбирательства, найдутся свидетели, которые расскажут о твоих делишках в стенах универа. И если ты может быть отделаешься испугом, то твой горе-папаша присядет конкретно. И знаешь, что? Это лишь верхушка айсберга, мне продолжать?

Он стоял молча, огляделся по сторонам, докурил папиросу и выбросил её в снег.

― Чего ты добиваешься, Поршень? Я тебе долг простить не могу. Как и отпустить просто так.

― А вот это уже не мои проблемы, ― ухмыльнулся я, ― И дело тут не в том, что ты не можешь отпустить. Дело в том, что если ты конкретно решил перейти мне дорогу, то это уже я не смогу отпустить. Усёк?

― Нарываешься? ― прищурил глаза Череп. ― Ты думаешь, что всё так просто? Нажалуешься кому-то сверху и нас с отцом вскроют? У нас связи покруче твоих будут.

― Я тебе и половины того не озвучил, чего у меня на вас есть. Но пусть это будет сюрпризом, если ты планируешь повоевать.

― Ты не оставляешь мне выбора, Поршень. Я и так сбил цену вчетверо. Сделай и ты мне шаг навстречу. Полароид приползёт ко мне и как щенок будет просить прощения, а ты не вывезешь эту войну, сечёшь?

― Вижу, разговор в тупик заходит, ― улыбнулся я, ― Но ты понял, к чему я клоню. Если узнаю, что ты тронул кого-то из моих: Мартынова или Полароида, к тебе придёт вся сборная. И знаешь, что? Они мечтают почесать кулаки о таких, как ты.

― Я мечтаю почесать прямо сейчас, ― улыбнулся Артём, ― Давай чутка помочалим этого болтуна? Рожа у него мерзкая.

Череп секунд двадцать стоял и молчал, переваривая всё услышанное. Наконец он собрался с мыслями.

― Что ж, давай так, я тебе сейчас дам деньги, а ты передашь их мне при свидетелях? Мне перед пацанами нельзя авторитет терять. Просто сделай это и всё. Лады? И замяли.

Кажется, он кое-что начал понимать.

― Ну что ж, ― улыбнулся я, ― Получается, сделка? Небольшой спектакль, и расходимся, как в море корабли?

― Под слово пацана, что отдашь свой долг потом. Хотя бы частями.

Я улыбнулся.

― Звучит здраво, ― сказал я, ― Давай так и сделаем. Долг тридцатка?

― Да, тридцатка.

Я почувствовал, как Артём сжал кулаки, из-за того, что я согласился на такую идиотскую схему развода. Но он не понимал самого главного.

Череп огляделся по сторонам, достал тридцать рублей и передал их мне. Я принял купюры и сунул их в карман.

― Пойдём обратно, там выложишь тридцатку, скажешь, что извиняешься за беспокойство, добро? ― более мягким и сговорчивым тоном произнёс Череп.

Но я не двинулся с места. Как и Полароид с Артёмом.

― Ну? ― заволновался Чижиков. ― Идём