"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Хотя бы здесь не солгал, — тихо рассмеялся я, глядя на восходящих Сигу и Меру. — Действительно дожил до рассвета.

— Ты лукавишь, мой разоритель, — с потаённой горечью прошептала Альяна, озарив меня улыбкой. — В этом месте сёстры восходят первей всего.

Пять минут…

— Малышка, мне… мне пора уходить…

Руна хоть и находилась в призрачном состоянии, но я ощутил, как она задрожала, а в уголках глаз выступили слёзы.

— Не хочу… не хочу этого делать…

— Прости, что взваливаю такую ношу на тебя, — печально прошептал я, упираясь плечом в скальный выступ и очень медленно стал поднимать тело на ноги. — Но кроме тебя никто не сможет…

— Я… я не хочу… не хочу… — зарыдала громко та, глядя на меня снизу вверх. — НЕ ХОЧУ… НЕ ХОЧУ… Я НЕ ХОЧУ… ЧТОБЫ ТЫ УХОДИЛ… Я НЕ ХОЧУ… ОТНИМАТЬ У ТЕБЯ… ЖИЗНЬ…

* * *

Инферно. Вечное ристалище.

Манор Разрушения.

Великий город Эреб.

Казематы под цитаделью правления.

Казематы содрогнулись.

Один раз.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Они содрогались раз за разом в такт появляющимся разломам. Силуэты десятков разумных материализовались в пространстве. Прямо на берегу кровавого озера. Прямо там, где остались прощальные слова Влада Верейского.

Последние слова Ранкара Безродного и Ваерса Пустого звучали до обыденности просто:

— Спасибо. Вам. Всем, — хрипло выдавил из себя хранитель Земли, читая предсмертное послание сына, что было вырезано остриём клинка на гранитной поверхности. — Как можно дольше живите тут, а я подожду вас там…

Глава 26

Прости, прости, прости…

Инферно. Вечное ристалище.

Манор Разрушения.

Великий город Эреб.

Казематы под цитаделью правления.

— Спасибо. Вам. Всем, — хрипло выдавил из себя хранитель Земли, читая предсмертное послание сына, что было вырезано остриём клинка на гранитной поверхности. — Как можно дольше живите тут, а я подожду вас там…

Все замерли, не в силах пошевелиться. Замерла даже Иссария. Обычные предсмертные слова с трагическим смыслом. Но они беспощадно вонзались в разум, как раскалённые пруты.

Только сейчас девушка увидела, по какой именно причине Опустошитель остановил её.

Только сейчас императрица Алого Пламени осознала, как глупа оказалась ранее.

Только сейчас она поняла, в чём крылся тайный замысел парня.

Только сейчас ей явилась истина происходящего…

Мальчишка и не думал возвращаться назад. Он шёл до конца. Его финал был предначертан. Потому он не щадил себя. Потому не отступил. Он взвалил бремя всеобщих тягот на собственные плечи и нёс непосильный груз в одиночку.

На виду у потрясённых разумных, бледнеющая Бездна, спотыкаясь, шагнула вперёд. Её ладонь мягко заскользила по глянцевому граниту, а пальцы медленно прошлись по отметинам. Несколько секунд она неотрывно смотрела на предсмертное послание, а миг спустя по её щекам заструились слёзы.

— Влад… сынок…

Лоб Инарэ коснулся каменной стены, и, прикрыв раскрасневшиеся глаза, та тихо зарыдала.

— Прости нас… Прости свою непутёвую мать… Прости своих непутёвых родителей…

Безутешный плач женщины казался одой. Прощальной одой для того, кого многие знали под абсолютно разными именами.

Влад Верейский ушёл.

Ранкар Безродный растворился.

Ваерс Пустой исчез.

Правительница Лавалара желала провалиться сквозь землю. Фьётра была ни жива, ни мертва. Да, обе девушки давно знали правду. Они готовились. По крайней мере, пытались подготовится. Вот только реальность оказалась крайне жестока. Переглянувшись между собой, те на подкашивающихся ногах двинулись к безутешной матери и, сглатывая слёзы, как можно бережнее обняли женщину.

Сиана Аванон и Кайса Ксант стояли плечом к плечу. Глаза их тускнели. Тускнели с каждой пройденной секундой. Сами того не осознавая, они стали вспоминать. Вспоминать всё, что для них сделал один вспыльчивый юноша. Они вспомнили лейтенанта Ксанта, который будучи бесправным смертником, творил настоящие чудеса. Горечь сковала горло. Никто из них не в силах был шевельнуться.

И они оказались не единственными. Далеко не единственными.

Тэйн Златокрылый, Рамас Хтар, Илай Аванон и Эйсон Август понурили головы. Серинити из Танебриса и Велеста из Внешних земель тихо рыдали в объятиях Никты, а королева Фронтира с опечаленным взором находилась в настоящей прострации. Имания Хаззак, Дэймон Хаззак и Морриган Ксант стояли чуть в стороне. Однако горе, что отпечаталось на их измождённых лицах, могло повергнуть в отчаяние.

До жути подавленная Мелисандра Мог-Лар и Валери Лазарева двинулись прямо к Бездне, желая составить компанию Искриде с Фьётрой. Марриуз Лазарев то и дело утирал с лица выступающие слёзы. Парень до последнего боролся с влагой на щеках, но всячески проигрывал. Тар Лазарев и Фларас Лазарев сидели на корточках подле брата, а свои убитые грустью взоры те не отводили от земли. Плач мамы Инарэ для них был подобен пытке.

Лица хранителя Орсилая, Ростислава Романова и Реахзора Хсе-Рара казались мрачнее некуда. Зиул Ас-Ннай стоял чуть впереди. Могущественный архидемон Жестокости пытался казаться стойким, но бескровное лицо и тихий удручённый шёпот выдавали того с потрохами.

— И за что с тобой так обошлась судьба, племянник? Будь оно всё проклято…

Князь Лазарев в этот самый момент будто прирос к земле. Смертельно бледное лицо окаменело, взгляд угасал. Рыдание жены и предсмертное послание сына окунули его в самые глубокие пучины отчаяния. Могущественный хранитель Земли не желал верить в увиденное. Он отказывался верить в происходящее. Он не желал сдаваться.

Взор мужчины прояснился, в ладони материализовался последний пространственный артефакт, основанный на крови Лазаревых. На глазах у окружающих тот до хруста сжал пальцы и исчез в переместительной вспышке.

— Нет! Не позволю…

* * *

— Нет! Не позволю…

Зеантар сам не понимал, зачем это сделал. Сейчас им двигал долг отца. Да, он не знал, как помочь сыну. Но и оставлять его одного он не хотел. Не в такой момент и точно не сейчас. Однажды он оставил своё дитя одного. Более он этого не допустит. Он будет с ним до конца. Даже на смертном одре.

Артефакт, основанный на крови Лазаревых, сработал. Он должен был переместить его прямиком к сыну. Вспышка почидилась хранителю Земли ярче, чем обычно, а зрение размылось сильнее, чем когда-либо.

Вот только он не собирался дожидаться прозрения. Волнение и тревога сделали своё дело. Мужчина не сдержался и перешёл на озабоченный вопль:

— Влад! ВЛАД! СЫН…

Однако вместо голоса родного ребёнка чуткий слух уловил до жути знакомый голос. Голос той, кого он не хотел больше слышать и не думал услышать когда-либо.

—