Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

— Слушай Серёжа, я конечно понимаю, что как лицо заинтересованное, должен постоять в стороне, но я прошу тебя, не задерживать Виктора. Его объяснения тебя удовлетворили?

— В общем и целом да, но хотелось бы услышать от него дополнительные объяснения. Некоторые моменты, лично мне, кажутся странноватыми.

— Ну раз так, то отпусти его пожалуйста. Это моя личная просьба. А как тебе понадобится он сразу явится по твоему первому зову. Договорились?

Видимо всё же товарищ капитан был не очень доволен просьбой Потоцкого, но отказать в её выполнении товарищи подполковнику не мог ( к тому же как я успел заметить Лев Арнольдович, видимо пользовался в среде оперов немалым авторитетом, причём вполне заслуженным) и поэтому кивнул головой в знак согласия.

Вику уже увезли на «Скорой помощи». В себя она так и не пришла. Обеих злодеев в наручниках также вывели наружу. Володьку я отделал знатно. По утверждению врача у него возможно была сломана челюсть.

Потоцкий отозвал меня на кухню, попросив выйти «на минутку» обыскивающих её оперов.

Закурив Потоцкий обратился ко мне:

— Ну не знаю, кто ты, Анохин, такой, и кто тебе помогает, Бог ли, или наоборот, чёрт ворожит, но сегодня ты опять спас жизнь моей дочери.

— Лев Арнольдович,- сказал я ему,- а меня того, не привлекут, часом за превышение пределов самообороны. Вроде как, я этому обормоту челюсть сломал?

— Не привлекут, не бойся. Но объяснения давать тебе придётся. И может быть не один раз, и не одному человеку. Самое не приятное для тебя, лично, это возможные твои объяснения, нашему куратору от ГБ. Ты у нас, как ни крути, феномен. Меньше чем за три месяца, лично задержал, четырёх преступников. И всех с покушением на убийство. Не будучи при этом сотрудником. Как ты можешь это объяснить? Хотя мне твои объяснения не нужны,- и Потоцкий махнул рукой, — всё равно знаю, что ты мне сейчас петь будешь! Кстати тебе за все твои подвиги уже орден полагается.

— Ну, я человек не гордый обойдусь и без ордена. В крайнем случае мне и медали хватит. Можно даже шоколадную.

— Поостри у меня, Анохин, поостри. Посмотрю, как ты будешь острить когда за тебя товарищи чекисты возьмутся. Они таких феноменов, как ты очень не любят. Так, что советую тебе, впредь очень хорошо думать, перед тем, как, что то сказать, а уж тем более сделать. Понял меня?

— Да понял я, понял. Я, Лев Арнольдович, всегда думаю и перед тем как сделать и перед тем как сказать.

— Ну вот и молодец. Теперь вот ещё, что… Ты всё капитану сказал? Не утаил чего?

— Нет не утаил. Всё сказал. Разве подзабыл мелочь какую.

— Ладно, хорошо. Скажи,а тебе тот, который, хотел Вику убить, знакомым не показался?

Я понял к чему клонит Потоцкий и задумался прежде чем ответить на его вопрос.

— Знаете, Лев Арнольдович, не уверен. Совершенно не уверен. С одной стороны да, вроде он мне показался знакомым, по крайней мере с первого взгляда. А потом… Нет, не уверен. Фигура и может быть какие то движения кажутся знакомыми. Но гарантии сто процентов я дать не могу. Да и сколько я того человека, который покушался тогда на Вику, видел? Очень не долго. А лица и вовсе не приметил.

— То есть, как я понимаю, опознать ты его не берешься?

— Не берусь. По крайней мере сейчас. Но ведь ещё, Алёна есть. Может она того преступника по лучше запомнила. Да и Вика, когда в себя придёт его наверняка опознает.

— Может быть, может быть. Будем надеяться. Но в любом случае этот Ковалёв за то, что сделал с моей дочерью ответит с полна. Как и его дружок. Правда странно как то всё это. Того преступника, что на Вику уже два раза нападал я уже полгода ищу. И не слуху, не духу! Как будто дело имеем не с человеком, а с призраком. Никто его не видел, а если и видел, то, ничего не запомнил. А тут, если это, конечно он, попадается вдруг, как пацан. Вместе с дружком своим.

На всё это я мог только пожать плечами. Честно говоря мне тоже это показалось очень странным. Хотя конечно и на старуху бывает проруха. В конце концов бывает и такое, что хитрые и увёртливые преступники попадаются на какой — ни будь дурацкой мелочи или ошибке, которую не совершил бы даже дилетант из дилетантов в преступном ремесле.

— Ладно, Виктор, сегодня ты в третий раз спас жизнь моей дочери. Будем надеяться, что в последний. И не морщись, не морщись. Знаю, что ты мне сейчас сказать хочешь. Хорошо, всё это останется между нами. Всё равно я ничего не докажу, да и доказательств никаких быть не может. Хрен, с ними, с этими доказательствами. Результат главнее. Если бы не ты, Вероника, давно бы уже на кладбище была. Уж, даже не знаю, чем тебе моя семья отплатить сможет, за всё то, что ты для нас сделал. Давай я лучше тебя до дома подброшу. Ты сам понимаешь, мне здесь, пребывать не желательно. Хоть я и целый подполковник.

Уже в машине Потоцкий спросил меня:

— Слушай, Виктор, а ты не думаешь, после института, пойти на работу, к нам в органы? Я уж, извини меня, давно к тебе приглядываюсь. Чуйка у тебя, что надо. А главное, умеешь ты оказаться во время, в нужном месте. Такому не научишь. Это врождённое. И ответственность за свои решения брать не боишься. По моему ты прирождённый опер. Если решишь, скажи мне, я уж постараюсь по содействовать.

— Спасибо, Лев Арнольдович, — ответил я Потоцкому,- я подумаю. Время ещё есть. Мне, как- ни как три года осталось учится.

* * *

Домой я попал, значительно позже чем рассчитывал. В прихожей меня встретила Елена Михайловна сказавшая:

— Виктор, а мы тебя заждались. А у нас Октябрина в гостях. Поёт. Мы её ни как отпустить не можем. Заслушались. А ты где был?

В самом деле, сегодня мы ждали в гости Парфёнову. А я и забыл об этом, в связи со всеми произошедшими со мной,за последние несколько часов приключениями.

— В Семаково, я был,- ответил я, Елене Михайловне, влезая в тапочки.

— Подожди, а, что ты забыл в Семаково? -с недоумением в голосе спросила она.

— Главным образом общался с подполковником Потоцким и его