Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

- Вам когда-нибудь… пытались делать предложения о подобном сотрудничестве?- я с трудом выдавил этот вопрос: случись это в иной ситуации - Лебедь имел законное право закатать меня «куда надо» лишь за оскорбление его сиятельной особы.

- Однако, друг мой,- приосанился хозяин дома, устраиваясь на стуле поудобнее,- я вижу, что Вас стали интересовать вопросы гораздо более высокого уровня, нежели просто чисто военные. В чём истинная причина подобного интереса, разрешите полюбопытствовать? Уж не хотите ли Вы погрузиться в проблемы Большой политики?

Я торопливо осенил себя знаком Пресветлого, не успев бросить на стол зажатую в правый кулак салфетку.

- Тьфу, тьфу, тьфу!- совершенно искренне и честно ответил я.

Ключников Анатолий

На Новых землях

Пролог

Итак, давайте знакомиться, мои новые читатели. Я – наёмник по кличке Клёст, отдал военной службе почти четверть века. Достигал и я больших званий, причём в разных странах, но растерял их все и вновь начал с нуля. Если за себя я не переживаю ни капельки, то вот за жену и детей сердце кровью обливается.

Супруге в эмиграции пришлось стать обычной домашней учительницей в нихельской провинции, в то время как в моей родной стране она работала ведущим химиком в научном городке, где я служил начальником охраны. Если бы нам осесть не в этой дыре, а в столице Нихелии, то тогда бы она имела шанс на более достойное место, но!… да только вот в свой стране она числилась в бегах, причём из секретного научного центра, и соваться нам в столицу было не с руки. Тем более, что и мне там могли кое-что припомнить по старой памяти… Поэтому мы с ней назвались беглыми божегорцами и вынуждены были жить тихо, как мышки. Благо нам было от кого прятаться: и от нихельских безопасников, и, что гораздо хуже, от всемогущих деятелей КИНО, способных достать кого угодно и на любой планете.

А детей своих мы потеряли, и это нам – великое горе. Вроде как оборвалось наше продолжение жизни, и мы живём, словно зелёные молодожёны, которых занесло невесть куда и непонятно зачем. И в душе – пустота, и непонятно, за что хвататься, и как жить дальше, ради чего.

Этот городишко, где мы осели, как я говорил в прошлой книге, располагался где-то около границы с Божегорией. Я для начала устроился на ставшую привычной работу вышибалой в неплохой ресторанчик, где драки являлись редкостью, а вышибала должен быть бритый и прилично одетый, воплощая саму незыблемость и твёрдую уверенность в текущем порядке вещей.

В этом захолустном городке проживало очень много беженцев из моей страны, и даже - сядьте поплотнее, уважаемый читатель, который читал мои прошлые книги!- Лебедь. Трудно сказать, сколько сил потребовалось глухой провинции, чтобы переварить эту сущность, но, надо признать, этот прощелыга чувствовал себя здесь вполне комфортно.

Я получил от него официальную визитку с приглашением отобедать и не преминул им воспользоваться, дабы удовлетворить своё любопытство о том, как живут сильные мира сего, когда в бегах. А был сей фрукт в нашей стране, ни много, ни мало, министром иностранных дел Его Величества.

Апартаменты Лебедя представляли собой скромный двухэтажный домик из тёсаного камня, покрытый черепицей; по местным меркам – максимальный предел роскоши. Увы, увы: ни лакеев тебе, ни слуг, а прислуживала нам пожилая экономка. Однако, если тутошние хозяева запросто позволяли себе принимать гостей в затрапезных халатах, то Лебедь встретил меня одетым в белоснежную рубашку и вычищенный сюртук с простыми, однако, медными пуговицами. То ли свой деловой камзол потерял в спешке бегства, то ли посчитал его неуместным в обстановке скромного жилища, но факт есть факт: я его во второй раз увидел одетым скромно. Но, если на свадьбу Синички и Механикуса он прибыл вообще без наград, то сейчас нацепил-таки себе нихельский орденок с рубинами и бриллиантами, который, уверен, засветил всем местным соседям. Я, слава Пресветлому, знаю нихельские боевые награды: так вот – эта красотулька ни разу не за боевые заслуги, а, скорее всего, из тех, что сильные мира сего любят раздавать себе и своим высокопоставленным соседям по любому подходящему случаю.

Не имела гостиная и шикарной люстры: освещение ограничивалось бронзовыми подсвечниками, для установки «жучков» тоже непригодных. Я это сразу отметил, а иначе вообще в комнату бы не вошёл. Ни слова ни говоря и пользуясь тем, что прислужница копошилась на кухне, я молча прошёл в помещение, нырнул под стол и тщательно там всё осмотрел, не обращая внимание на удивлённые звуки хозяина. Ничего. Это ещё ничего не гарантировало, но деваться мне некуда: придётся рискнуть.

- Я потом всё объясню,- сказал я.- Так надо.

Хозяин дома хмыкнул, но требовать немедленного объяснения не стал.

Экономка выставила нам пирог, нашпигованный кусочками утки и её требухи, с луком и специями, грибной суп, по понятным причинам из прошлого рассказа вызвавший у меня жуткое отвращение, и вино, по вкусу ничуть не хуже того, что я потягивал в божегорских горах, пока сюда добирался. Потрясающий нюанс: хозяин дома не гнушался подливать мне сам лично! А ведь на моей несчастной Родине он имел должность Министра иностранных дел Его Величества, и я не мог и близко с ним ровняться!

- Ах, как это ужасно, ужасно, друг мой!- раскудахтался Лебедь, услышав историю о пропаже моих детей.- До меня, конечно, дошли слухи о нападении на конвой научного каравана, но чтобы так!.. Поверьте, я включу все свои связи: если вашим детям повезло, и они оказались в Нихелии, то их непременно разыщут!

«Даже так?!- мысленно изумился я.- Ты не растерял агентуру даже после поражения страны? А чем ты её кормишь?- нет, лишнего лучше не знать!»

- Буду благодарен, Ваше Сиятельство,- кивнул я.- Однако, мне очень хотелось бы задать Вам вот какой вопрос… У Вас везде большие связи, и, уверен, Вы не могли не заметить, что на нашу жизнь и политику оказывается очень большое влияние извне. Причём, это воздействие оказывается в корыстных целях, что само по себе не удивительно… А теперь сам вопрос: неужели Вы никогда не замечали…

Я смотрел внимательно на его безукоризненно ухоженное лицо и видел только уважительное любопытство - ничего более не разобрать. Хотя матёрые дипломаты – калачи тёртые, и мне их в гляделки не переиграть!

- Хм,- продолжил я, прокашлявшись.- Скажу так: неужели Вам никто никогда не черкнул ни строчки доноса о каких-то