Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Симу в итоге я просто написал, похвалил, и мы немного пообщались. Жаль, что я не участвую в его жизни полноценно, но так уж сложилась ситуация, где я нужнее в бою, сражаясь с желающими достичь бессмертия Первыми, а не в воспитании, с которым прекрасно справляется Кира, сама родом из семьи военных.

Пока меня не было, произошло много изменений. Прежде всего — начали разработку оружия судного дня, конца Инициализации и финального сражения с Первыми, которое так или иначе случится. Так что наша цель — это даже не победить их, а сразиться с ними на нейтральной территории.

Активность Первых в последнее время утихла настолько, что столкновения с ними стали большой редкостью. В любом случае, рано или поздно Инициализация закончится, и мы станем частью Системы. «Наградой» послужит…

Я открыл меню задания и выбрал нужную строчку:

Награда: Полноценное внедрение в Систему на правах остальных малых рас. Свобода и защита Системой родной планеты от любого внешнего вмешательства на 1 000 лет

Так что награда так себе, и под внешним вмешательством, как мы уже успели понять из активности Первых, станет защита от внешних угроз, то есть от других Систем, чьего названия мы даже не знаем.

Простыми словами: все изначальные миры станут доступны для Первых. Что смогут натворить эти твари, избавляющиеся от очередного провального цикла в своих попытках достичь бессмертия, — вопрос риторический. Они не пощадят никого. Что будет после — даже страшно представить.

Даже единственный нормальный разговор с супругой за последнее время плавно перетёк в обсуждение дел и логистики, Легиона и личного состава, а там уже наступило утро, и последовавший за ним очередной рабочий день.

Для Первых это не война.

Это первое, что я понял после дня докладов и личных отчётов, сводок и так далее.

Они не строят линии фронта, не удерживают позиции, не штурмуют укреплённые миры. Они просто появляются — там, где меньше всего ожидаешь, — убивают всё, что попадается, и уходят. Как будто это не война, а тренировочный полигон. Как будто мы — мишени, расставленные в поле перед стрелком.

Хуже всего то, что я постепенно начал думать, что именно так оно и есть.

Прошло чуть больше года с момента, как я отбыл в мир платинового ранга. В конечном счёте, ещё во время первого столкновения, до того как я ушёл, Альянс потерял почти треть своих золотых рангов. Сейчас их число превысило то, что было раньше, и даже появилось приличное количество платиновых рангов — преимущественно бойцы ещё из первого сбора Легиона.

Первых мы убили несколько сотен — молодых, неопытных, ещё не собравших себя до конца. И каждый раз, когда я читал отчёты, я ловил себя на одной и той же неутешительной мысли: слишком легко. Слишком молодые. Слишком неопытные.

Они присылают к нам детей. Детей, которые убивают наших лучших бойцов сотнями.

Я не хотел думать о том, что будет, если они решат прислать кого-то постарше.

Круглов говорил о «сдвиге с мёртвой точки» на внеочередном совещании со мной во главе. Я его не перебивал. Люди нуждаются в словах, в которые можно верить, даже если эти слова — преувеличение.

Сдвиг с мёртвой точки был. Мы научились реагировать быстрее. Научились строить зоны поражения — места, куда Первые входили и не выходили. Научились работать в группах, где каждый знал свою роль: одни держат, другие бьют, третьи умирают, чтобы дать бить другим.

Тактика размена. Самая отвратительная из всех возможных, потому что в ней нет победы — только разные скорости проигрыша, но мы никак не могли себе позволить и дальше сидеть на одном месте. Нам нужны были разломы и опыт из них, как и доступ в миры высокого ранга.

Пока что текущую ситуацию можно расценивать как искусственный паритет. Другого сравнения у меня попросту не нашлось. И искусственный он явно не с нашей стороны…

Но я в самом деле кое-чему научился. И это «кое-что» сейчас стояло между всеми нами и полным истреблением.

Когда он появлялся раньше, я думал, что создание маяка было абсолютно случайным умением, не задокументированным в Системе. Только достигнув мифрилового ранга, я понял, что на самом деле это не так, что процесс вполне себе контролируем. Достаточно лишь вложить энергию в желание достичь чего-то, и Система послушно откликается.

Я не мог это назвать иначе, чем «точкой давления», — что-то тяжёлое, концентрированное, сжатое в небольшом участке пространства. Ни одного системного уведомления при этом, ни одного маркера опасности. Просто ощущение, резкое и однозначное: там кто-то есть. Или что-то.

Конечно же, я тут же протестировал его в бою.

Выбравшись из душного зала заседаний, так и не дождавшись окончания, я открыл портал, сделав лишь пару шагов в сторону от лестницы, ведущей в здание.

Моя метка была чётко сформирована: ближайший Первый.

Бой занял двенадцать секунд, и вскоре к моим ногам упала перекошенная от удивления голова Первого, которую я снёс сформированной из ауры секирой. Он был молодым — по меркам своей расы — и умер быстро. Но даже его было достаточно, чтобы уничтожить приличный отряд наших золотых рангов.

Тотальная апатия — именно так назвал происходящее Круглов на одном из совещаний, и я не нашёл лучшего слова.

Миллиарды разумных существ ждали. Они тренировались — тренировки шли непрерывно, программы подготовки, которые мы выстроили за прошедшее время, продолжали исправно производить новых бойцов. Они жили, ели, спали, рожали детей, строили. Всё это продолжалось с той устойчивостью, которая в норме называется «мирной жизнью», но здесь была просто ожиданием чего-то, что ещё не случилось и о чём никто не хотел говорить вслух.

Первые убивали, Альянс хоронил своих, тренировал следующих — и так по кругу. Война без фронта, без территориальных захватов, без понятной динамики победы или поражения. Просто убийства. С обеих сторон. В сводках менялись лишь числа — кто убил больше. И Первые убивали больше нас в разы.

Что меня тревожило сильнее всего: Альянс начал привыкать.

Это невидимый порог, который пересекает любое общество, если война длится достаточно долго. Страшное становится привычным, чрезвычайное — нормой. Когда по системному чату приходила сводка о двенадцати убитых золотых рангах за сутки, в командном пункте никто уже не реагировал с той острой тревогой, с которой реагировали бы год назад. Просто кивок, пометка в журнале, запрос на восполнение потерь.

Я не был лучше других в этом плане. Всё же адаптация — одно из доминирующих человеческих качеств, и как