Ленинград-61 (Книга первая) - Игорь Яр

я понимал, что никаких чудес и волшебства нет, только строгая физика и расчёт. Разумеется, не всё было сказано, и тайна остаётся. Впрочем, всё знать и не нужно, достаточно того, что в определённые моменты смогу проходить туда и сюда.

Шеф не скрывает, что такой человек, как я - очень большая редкость. Если, допустим, кроме его самого, Дианы и меня, есть ещё кто-то, то это по одному человеку на миллион в Ленинграде, вернее, в Петербурге, ведь приходят «оттуда».

А действительно, много ли таких? Ведь сам видел только «филёра». Может, это и есть тот самый водитель-электрик Анатоль? Хотя нет, ведь он, как и домохозяйка, на момент перехода точно в отгуле. Получается, уже трое, кроме шефа и его помощницы. Сколько ещё может быть, допустим, столько же, если Диану становится некем заменить?

Да, похоже, что «людей Флинта» в обоих временах не густо! Почему вспомнил книжного пирата? В памяти всплыла старая песенка. Услышал её, когда копался в интернете в поисках реалий этих лет. Вот ведь, сколько дней уже в прошлом, а ни разу не подумал о смартфоне, мессенджерах и прочем, занимавшем прежде уйму времени. Да и здешние газеты и телепередачи не интересуют, хотя это как раз понятно. Но неужели три прежде незнакомых человека на время заменили мне весь мир? Такого прежде никогда не испытывал, даже когда начинал свои нечастые романы…

Да что же я опять о женщинах - так недолго снова о Диане начать думать. Нет, надо поскорее засыпать! Но вместо кровати снова подошёл к открытой форточке. Ветер за окном покачивал фонарь на столбе, играя тенями, отбрасывая их на палисад. В такую погоду всегда хотелось оказаться где-нибудь за городом, в поле, либо на опушке леса, смотреть, как ветер прогибает траву, качает деревья, шумит, то затихая, то снова усиливаясь. Может, на контрасте со скучной городской жизнью, может, как трава весной, стали пробиваться остатки романтики, таившейся в глубине души.

Вот порой и хотелось выйти прямо в ночь на улицу без телефона, сказав жене: «Я на часок, пройдусь!» И ни звонков, ни сообщений, ничего - просто ты и ночной город… Но обычно это кончалось походом на кухню к холодильнику в поисках чего-то вдохновляющего. Вот и сейчас прилетела мысль спуститься в столовую и позаимствовать в буфете коньячку. Но не решился: и понять могут неправильно, и в результате не уверен.

Постоял ещё немного, прикрыл форточку и улёгся поверх покрывала, не выключая свет, привычно прикрыв глаза рукой. Шеф ещё и неплохой психолог: разделил дело на две части. Сегодня объяснил ситуацию в общем, чтобы за ночь всё обдумал, а завтра уже посвятит в конкретные детали. Он ничем не рискует, если к утру всё же откажусь, с добрыми словами переправит меня назад, и я вернусь домой с чувством выполненного долга.

Вот только перед кем, не перед собой же? Ведь сам этого добивался! Как же мне забыть произошедшее, смогу ли молчать оставшуюся жизнь? Как не поделиться с Мишкой, про Светлану уже и не говорю… Тем более Павел Иосифович стократно прав: мне никто не поверит. Если такой и найдётся, то судьба светит незавидная: возьмутся за меня, если не спецслужбы, то психиатры.

Пусть у нас нет карательной психиатрии, думаю, мне от этого легче не станет. Мало того, загублю и друга, и любимую. Это не про медиков, и без них хватит желающих. Суровых людей с уставшими лицами не успокоит, что Миша и Света воспримут мой рассказ в лучшем случае как пьяный бред. Хватит того, что они вообще услышат эту историю, это уж точно.

Только всё это ерунда, никуда я не вернусь, а стану делать то, что скажет мне шеф, которым он с этого момента станет и для меня. Понятно, буду зависеть от него полностью, придётся выполнять самые сложные поручения. Так оно и будет, не сомневаюсь, только переходить барьер стану не для него. Неужели ради девчонки, что сейчас поднимается по лестнице в свою «синюю спальню»?

Вот ведь какой хитрый шеф: намекнул, что «ресурс проводника» у Дианы может через полгодика иссякнуть, чем и подсадил меня на крючок! Вот и стимул поработать на него, да ещё какой – «запретный плод»... Он ведь и сейчас меня не держит, сколько раз повторил: «Не торопитесь!». Уже не понимаю, его ли заслуга, или сам такой глупый, но мне интересно - что же будет дальше. В одном не сомневаюсь - профессору не нужен запутавшийся, обманутый человек. Я должен чётко понимать, на что иду.

Но чем больше информации, тем больше вопросов и сомнений. Профессор прав: не стоит торопиться, решать что-то сгоряча, хотя и так увяз здесь по самые уши. Внезапно поймал себя на мысли: мне, похоже, нравится жить такой жизнью, вернее, двумя - «здесь» и «там», когда никто не догадывается, что с тобой происходит, когда ты можешь то, что неподвластно остальным.

Единственное, что смущает, - неизбежность предстоящего и невозможность вернуться к прежней жизни. Впрочем, мне-то о чём беспокоиться: родного отца не видел, мама погибла, сам появился на свет с большим трудом. Может, моё место как раз здесь, ведь привык, к своему удивлению, очень