Ленинград-61 (Книга первая) - Игорь Яр

Если так, то надо браться за дело со всей серьёзностью. То, что это контрабанда, сомнений нет, но она бывает разная. С особенностями здешнего Уголовного кодекса не знаком: кто его знает, что тут разрешается, что запрещается? Но, насколько смог понять из публикаций, самым страшным здесь считалась «антисоветчина» и лишь потом всякие хозяйственные преступления. Что-что, а с первым связываться не хочу, не то чтобы так люблю Советскую власть, о которой ничего не помню, просто ни от кого из своих старших родственников ничего плохого о ней никогда не слышал.

А хозяйственные дела… Подумал – ведь сам дом в лесном посёлке подсказывает, как поступить! Если шеф не боится жить «на широкую ногу», значит, легализован полностью и он сам, и его доходы. Что такое ОБХСС, я и так был наслышан, но ещё и почитал перед тем, как сюда попасть. Слова шефа о том, что это время – начало громких торговых дел, для меня не откровение, не зря у дачи новый хозяин.

Да и профессия ему позволяет, а художник Павел Иосифович достаточно популярный. Так понимаю, в эту эпоху творческие личности либо запойно пили, либо пользовались всеми благами развивающегося социализма. Это без всякой иронии: если ты востребован и тебе платят хорошие деньги, почему бы и нет? Правда, не уверен, что художник Шаталов причастен к высокому творчеству; даже у Дианы проскакивало что-то про «халтурки».

Но, судя по паре портретов, виденных в студии, техника у него хорошая, лица выразительные. Не знал бы, что это хозяин нарисовал, точно бы гадал, чьих кистей работа. Конечно, не Репин, не Кустодиев, не Айвазовский, хотя при чём тут маринист? Чем я хуже? Раз художник справляется, то и у переводчика должно получиться!

Профессор мне всё разложил по полочкам, единственное, что мне предстоит сделать лично - это на «той стороне» решить семейные дела, чтобы дальше не возникло вопросов. После этой мысли что-то, державшее меня в напряжении все эти дни, будто бы отпустило. Наверное, последние неясные сомнения покидали мою измученную голову… Ну, не от коньяка же, на самом деле!

Хорошо, что больше не надо притворяться: мне очень хочется совершить переход вместе с Дианой. Не потому, что один боюсь, хотя нет, наверное, боюсь. Но больше опасаюсь, что у меня что-то не получится, что-то испорчу, пусть профессор и уверяет меня в обратном. Если что, она меня подстрахует.

О чём это я, какая страховка? Она же мне просто нравится! Ну вот, всё же не удержался: мысли вернулись к спящей в комнате напротив девчонке. Ну и пусть, что с того? Нравится! Не красотка, но обаятельная и милая. Правда, её наивность и открытость порой кажутся наигранными: ведь какими серьёзными делами занимается! Одни мои «советские документы» чего стоят, а оформила фальшивки с такой лёгкостью!

Вот Валентина, её тётя... Ну, честно, какая она тётя? В «моём» времени сказал бы: «Классная девчонка!». Ведь чуть постарше Светланы, а та такое вытворяет… Ой, что это я вдруг! От мыслей даже лицо вспыхнуло… Нет, хватит сравнивать, да ещё в таком плане.

А почему? Конечно, внешне не похожи, да и характеры, насколько мог понять, разные. Но есть что-то общее, какая-то спокойная уверенность в себе, хотя живут в разное время и в разных условиях. Да, и с Валентиной мне тоже интересно. Но с ней придётся оставаться вдвойне осторожным: пусть пока останусь для неё агентом-заготовителем. Профессия не самая плохая, но для неё, конечно, не слишком уважаемая.

Вроде бы всё, что тревожило, обдумал, надеюсь, более подробный разговор с утра развеет последние сомнения. Утро вечера мудренее, как говорится, заснуть бы быстрее, но всё не получалось. Ещё бы! Каждую ночь укладываюсь на новом месте. Случайность? Или прячут? Или специально так делают, чтобы привыкал к разным условиям?

Но даже если случайность, то сейчас меня это почему-то успокаивало. Постоянные перемены, прямо как в самой моей жизни с недавних пор. Разложил постель, но сон никак не шёл, теперь уже по смешной причине: деревянный дом, хотя и крепкий, всё равно издавал странные ночные звуки, да ещё и ветер разошёлся. Но что поделать, пока нет своего дома, привыкаю к чужим.

Устал ворочаться с боку на бок, включил свет и потянулся за приёмником. Сообразил, куда воткнуть штекер, невольно улыбнулся: трёхрогая вилка больше самого наушника! Покрутил колёсико настройки на средних волнах, наткнулся на новости. Вроде бы слышу, что говорят, но не очень понимаю, о чём. Повезло найти канал лёгкой музыки, похоже, шведской или финской. Поставил «Спидолу» на тумбочку, выключил свет, вытянулся, отгоняя оставшиеся мысли. Так и заснул под блюзы, перемежаемые польками и кантри, а может, и путаю, поскольку отключился неожиданно скоро.

Глава 37. Сосны, дюны и дела

Показалось, что разбудили петушиные крики, или яркий утренний свет ударил прямо в глаза? Комната не зря называется «солнечной»: не стал шторы задёргивать - и она наполнилась бодростью нарождающегося дня! От полуночных