Волны и джунгли - Джин Родман Вулф

ремня, а то и вовсе без одежды. Моются и мужчины, и женщины вместе, в реке. Это я видел однажды днем, когда вокруг несколько потеплело, а в небе ярче яркого засияло Короткое Солнце. Мы со Взморник присоединились к ним, и это показалось странным лишь одному совсем маленькому мальчишке, не считая множества заполонивших город чужаков.

Захотевший поесть чего-нибудь, Орев предоставил мне замечательную возможность пройтись по дворцу и убедиться, что все до единого спят. Бодрствующим я застал лишь часового у дверей в мою спальню. По-моему, мои черные ризы его удивили, однако он только слегка округлил глаза. Если б не рана, я, уходя, выбрался бы наружу через окно… хотя представить, как меня останавливает собственный же охранник, честно говоря, трудновато.

Положим, если Вечерня способна взобраться ко мне, спуститься вниз, за окно, я, пусть даже изрядно ослаб, как-нибудь да сумею. Дверь оставлю запертой на замок: пусть думают, что я нынче с утра разоспался. Постучаться ко мне до полудня, скорее всего, никто не отважится, а к тому времени я буду уже далеко. Увидишь, что моя повесть обрывается на полуслове, так и знай: Вечерня наконец-то вернулась с вестями о лодке, купленной по моему поручению…

Ах, нет, придется же еще подождать, дать ей время улечься в постель и уснуть!

– Др-рянь твар-рь! Сквер-рная, – напоминает Орев. – Твар-рь… летать!

Стало быть, где-то рядом, как в Пахароку, шныряют ингуми. Вечерню они, полагаю, не тронут, так как знают ее, но мысль, мысль-то какова! Если б мы попросту оберегали друг друга, все они остались бы в дураках, и даже хуже того… но нет, пищи ингуми хватает.

Высунувшись в окно, я принялся высматривать их, хотя пришел бы в ужас, заметив хоть одного. Азот у меня в сумке, рядом с принцессой Чурой. (Интересно, как ей нравится такое соседство?) Иглострела я так и не раздобыл, но, думаю, оружия у меня более чем достаточно. Меч, наверное, захвачу с собой тоже: не рубить же хворост на борту лодки азотом – утоплю ее вмиг. А когда меч не нужен, пускай лежит себе в лодке, если, конечно, Вечерне удастся ее подыскать. Эх, мне бы сейчас тот меч, с черным клинком, подарок Соседа!..

Да и лодку, конечно, хотелось бы подобрать самому. Вечерня наверняка – ну почти наверняка – выберет слишком большую: откуда ей знать, что Жила пересек западное море в лодчонке, едва поднимавшей меня с Крапивой и две три кипы бумаги?

Ну а если Вечерня вернется ни с чем, завтра вечером пошлю кого-нибудь другого. Может, Джали? Нет, старый Мехман, несомненно, справится куда лучше: ингуми в таких вещах совершенно ничего не смыслят, пусть даже пользуясь ими.

Впрочем, пользы мои ингуми нам принесли немало. Снести подчистую тот мост в верховьях реки, пустив вниз по течению груженые барки, – вот это мастерство! Набольший полагал, что, возя рекой щебень для новой дороги, ничем не рискует, однако его штурмовики, и без того голодавшие, голодают сильнее прежнего.

Опять-таки, роспуск слухов, рассылка ложных депеш… За это мы откопали сразу двоих, и, по-моему, не прогадали.

Словом, ингуми хитры… однако, как все хитроумцы, чересчур полагаются на собственную хитрость. Так вышло и в Пахароку, когда они позволили мне осмотреть посадочную шлюпку, даже не помышляя, что я, единственный из многих тысяч, способен опознать в ней шлюпку Чистика.

Точно так же порой происходит и здесь. Джали говорит, погибших пока что трое, но обо всех до единой потерях ей знать, разумеется, неоткуда.

Ну а в Пахароку первое предупреждение я получил от Взморник. Проснувшись и обнаружив, что она, вцепившись в меня, неудержимо дрожит, я шепотом спросил, в чем дело.

– Ночь… они охотятся…

Зубы ее стучали так, что я едва-едва разобрал ответ и подумал: «Наверное, сон скверный приснился». Честно признаться, мне самому ингуми столько раз казались попросту дурным сном, что я не слишком удивился бы, если б Крайт вдруг взял да исчез с восходом солнца. Пытаясь успокоить Взморник, я забормотал, что она долгое время, слишком многие годы провела под водой, что подводные твари, которых она привыкла бояться, здесь ее не достанут…

Но вдруг, насторожившись, поднял голову, сел, выполз из-под фордека и огляделся в надежде, что она последует за мной и увидит: бояться нечего. На одной из лодок в некотором отдалении виднелся человек, и мне показалось, что я узнаю в нем одного из тех, кто накануне днем показывал нам со Взморник, Жилой и Крайтом посадочную шлюпку – пожалуй, я даже окликнул бы его, если б не опасался перебудить окружающих, ночевавших, как и мы со Взморник, в лодках. Человек тот наклонился, чем-то негромко, глухо зашуршал, однако шуршание тут же стихло, и я, решив, что он всего-то навсего стаскивал сапоги, шепнул Взморник: бояться-де нечего, ничего страшного поблизости нет.

Следующий день – о нем-то я и упоминал чуть выше – выдался теплым, солнечным и, кроме того, оказался базарным днем. Мы со Взморник отправились на берег, еще раз взглянуть на невидимый город, пополнить запасы провизии и выменять кое-что нужное, по мелочам. Возвращаясь на шлюп, мы увидели два-три десятка местных мужчин, не говоря уж о целой толпе женщин с детишками, купающихся в реке, разложили приобретения по рундукам и присоединились к купальщикам. Однорукая светловолосая Взморник привлекла к себе немало внимания, а ребятишки (все до единого пловцы – хоть куда) были поражены, обнаружив, что ей удается – с одной-то рукой! – плавать гораздо быстрее самых быстрых из них.

Один ясноглазый мальчишка лет восьми-девяти полюбопытствовал, не отец ли я ей. В ответ я заявил: да, дескать, так и есть, и он крайне твердо известил меня, что чужеземным женщинам раздеваться прилюдно нельзя.

– Здесь тетя – да.

За этим последовала целая пантомима: мальчишка вдруг сделался девушкой, семенящим шажком прошелся передо мной, уперев руки в бедра, а после сдернул через голову воображаемое платье.

– Твой тетя – нет, нет!

Тут он скрестил руки на груди и грозно нахмурился.

Вначале все это напомнило мне о майтере Мрамор, точно так же сдернувшей облачение, дабы надеть его на Мукор, а после – как обгоревшая под солнцем во время вселения Сциллы Синель скандализировала патеру Наковальню, расхаживая голышом по подземельям. Я объяснил мальчишке, что нашим женщинам тоже случается ходить раздетыми, и рассказал понемногу об обеих. Тогда ему захотелось узнать, где живут майтера Мрамор с Мукор, и я, как мог, постарался объяснить, что их скала находится далеко, по ту сторону моря, которого он, впрочем, никогда