Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона - Ева Кофей

Но я должна была стать жёстче, чтобы он смог из него выбраться.

— Ты боишься боли. И может быть, не зря. Может быть, мы никогда их не найдём. Но разве та боль, что ты можешь испытать, не стоит попытки? Что если это не детская фантазия? Что если твоему отцу нужна помощь? Ещё рано сдаваться. Мы должны быть сильными.

— Ты так говоришь, будто тебя это касается! Это моя семья!

— Твоя мать знала те же колыбельные, что и я. Она была из моего мира. Кому помогать, если не мне? Как ты не поймёшь, Резергард? Как бы ты ни был со мной груб, я привязалась к тебе и остальным. Мне не всё равно. И я не могу оставаться в стороне. Твой дядя едва не сошёл с ума, пытаясь найти ответы на свои вопросы. А ты, пожалуйста, просто не убегай.

Он стиснул зубы так, что по лицу заходили желваки. Несколько мгновений молчал, будто обдумывая мои слова. И лишь затем молча отправился назад в детскую комнату.

— Ты права, Лана, — сказал он, прежде чем войти туда, — как всегда. И это уже бесит…

Я улыбнулась, но уже через несколько мгновений улыбка сползла с лица. Девил держал плачущего Чарли над плачущим же малышом.

Я так и знала, что его нельзя было оставлять с детьми.

— Что ты делаешь!

Я взяла Чарли на руки, прижала к себе, принялась успокаивать.

— Всё хорошо, маленький, хорошо, тебе не больно? Девил, как ты мог?

— Это быстрее, — пояснил дракон, совершенно не стыдясь своего поступка.

— Женщина с красными волосами забрала Санни, — сказал Чарли сквозь слёзы.

— Женщина с красными волосами? — удивилась я.

— Постойте, — проговорил Резергард, — я помню кого-то… Ай… — он нахмурился, будто от головной боли. — Какая-то женщина привела нас сюда. Но я не помню лица.

— Кто это мог быть? — спросила я у Девила.

— Тот, кто входит в систему дома. Иначе кевлара просто не пропустила бы.

— Но если бы кто-то был причастен, разве древняя магия не считала бы злой умысел?

— Если сам человек думает, что действует во благо, то нет. Кевлара не читает мысли буквально и не смотрит на них с объективной стороны. Она считывает энергетику человека. Его собственное отношение к происходящему. Чувство вины, страх, злость. Эта женщина могла верить в то, что не нарушала никаких правил. И ещё она могла следовать приказам главы рода. Если бы сам Эдгар так захотел, это бы не привлекло внимание древней магии. Если бы ни у кого не возникало опасных противоречий.

— Да, я это помню. Нужно ещё раз опросить слуг. Теперь уже всех рыжих. И пусть мальчики будут присутствовать при этом.

Девил согласился и сразу же отправился допрашивать существ по энному кругу. Я видела, как сильно ему хотелось прийти хоть к какому-то завершению.

Испытания отбора сдвинули, мы с девочками и Цукером развлекали Поппи, Чарли, Резергарда и девочек ханум Офелии Рокэ. Их няня тоже пострадала, но она уже приходила в себя.

Я не сводила взгляда с Ядаяны. Она всё ещё была погружена в себя, и даже колких шпилек из неё было не вытащить.

Столько странностей… на четвёртом испытании ей удалось обернуться драконицей, хотя император ограничил эту возможность.

И случились её обороты не без моей помощи.

Потом ещё Киллиан позвал её к себе.

Что она скрывала?

Через несколько часов Девил позвал меня на прогулку по оранжерее. С неба падал вечер, и основной свет исходил от светильников, будто растущих из-под земли. Тёплый, мягкий свет, цветочные клумбы, мерцание светлячков и его рука на моей талии… Всё это отвлекало от основной темы обсуждения.

— Получилось узнать что-то новое? — спросила я.

— Разве бы я тебя томил, если бы это было так? Горничные, поварихи, преподавательницы, садовницы, травницы… Все они, скорее всего, никак не замешаны в пропаже Эдгара. Может быть, Резергард прав, и Чарли всё это выдумал…

— Мне так не кажется. В тот раз в подвале у мальчика была истерика. Он придумал это не на ровном месте. Возможно, он и вправду назвал котёнка так, потому что уже очень хорошо знал это имя, просто не помнил. А когда увидел самого малыша — память начала восстанавливаться. Дети более гибкие в этом плане. И это объясняет, почему у Резергарда с этим сложнее. И всё-таки он тоже кое-что вспомнил.

— Удивительно, что при всём при этом у Поппи нет никаких проблем. Ни с силой, ни с болезненными воспоминаниями.

Я мягко усмехнулась.

— Что такое? — удивился Девил.

— Это потому что она девочка. Вы от неё много не требуете, не наседаете. Вот она и чувствует себя прекрасно. Не напели бы Резергарду и Чарли о том, что с ними что-то не так, у них бы и сила быстрее открылась, и мясо бы переваривалось. У Поппи всё хорошо, ей легко здесь живётся, у неё нет стимула вспоминать что-то, что было в прошлой жизни. В отличие от мальчишек, которые несчастны.

— Чтобы быть счастливым здесь, нужно быть сильным. Но ты этого не поймёшь, — ответил Девил серьёзно.

Я остановилась и запрокинула голову, чтобы посмотреть в его глаза.

— Ой ли? — выгнула бровь. — Нужно быть сильным, чтобы это выдержать. А о счастье речи никогда и не шло…

— Откуда знаешь?

— Сужу по тебе.

— М? — дракон усмехнулся, провёл ладонью по моей щеке, прижал к себе и поцеловал. — Мне хорошо.

Я не оттолкнула его, но и во все тяжкие себе уйти не позволила. Нужно было держать голову в холоде.

— Не буду с тобой спорить.

— Волнуешься о том, что будет дальше? — вдруг спросил он. — Когда я охладею к тебе?

Я не ответила. Вообще-то, мне мешал застрявший в горле ком из дрожи, холода и тоски.

— Лана… я тебе клянусь, что когда всё закончится, я позабочусь о тебе. Даже если моя ненависть вернётся, память не пропадёт. И я буду помнить о данном тебе слове. Это не пустой звук для меня. Я обещаю, что если ты проиграешь в отборе, я найду для тебя безопасное место. Всё будет хорошо. Не забывай, ты ведь тоже перестанешь это чувствовать.

Я слегка отстранилась и прижалась лбом к его груди. С его теплом, с его запахом стало немного легче. Словно я на миг оказалась дома.

— Надеюсь, — прошептала, хотя вовсе этого не хотела.

Девил замер. Будто ожидая, когда слова, нами сказанные, исчезнут, растворятся в тёплой тьме. Но этого не происходило.

Это висело над нами.

Преследовало нас.

Не отступало.

Мы никогда не оставались одни.