Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона - Ева Кофей

Следующим очнулся Резергард. Он ничего не говорил, но вид у него был шальной.

— Ты… — подобралась к нему Пангея. — Как ты это сделал?

— Сделал что?

— Ты спас меня! Схватил и держал. А я могла разбиться. Я не могла обернуться, не могла, представляешь?

— Что происходит? — спросил Резергард, глядя мне в глаза.

— Я думаю, что на поместье кто-то напал. Но не стоит переживать, обстановка меняется. Раз Пангеи стало лучше, значит, скоро всё встанет на свои места.

— Я должен выяснить, что происходит.

— Нет, дорогой, останься здесь. Ты нужен мне. И своим братьям.

Он скривился, но перестал смотреть вверх, словно раздумывая, как будет лучше карабкаться по стене.

— Ничего сама не можешь… — заявил мне.

— Недавно было похожее испытание. И ты ошибаешься. Я кое-что всё-таки могу.

— И что же?

— Раскрывать чужой потенциал! — я улыбнулась. — Чарли обернулся драконом, чтобы спасти меня. И теперь вы все объединились, воспользовались магией и спасли меня, малыша и Пангею. И это в тот момент, когда другие драконы, по всей видимости, не могли пользоваться своей магией.

— Как вам это удалось? — Пангея всплеснула руками.

— Вообще-то, мы крутые, — без обиняков заявила Поппи, ковыряя ножкой в том, что осталось от стены.

Я поднялась, погладила малышей по голове и высказала свои мысли, глядя на мрачного, напряжённого Резергарда:

— Мне кажется, что это всё благодаря вашей матери.

— Что ты такое несёшь? Благодаря ей у нас только проблемы!

Я покачала головой.

— Ты думаешь, что то, что в твоих венах течёт кровь человека — это делает тебя слабым? Как видишь, это не так. Вы отличаетесь от обычных драконов. Но кто сказал, что вы хуже?

Он пнул камень, и тот с глухим звуком ударился о стену. Я осмелилась подойти ближе. И ещё ближе. И ещё. И когда он всё ещё был в замешательстве, я притянула его к себе.

Без малыша это вышло бы изящнее, но, возможно, благодаря ему Резергард не принялся тут же меня колотить.

— Отпусти, презренная человечка!

— Милый, это только мысль, но… — прошептала я. — Может быть, у тебя не получалось оборачиваться драконом, потому что ты не принимал себя? Да, твоя мама из другого мира. И здесь к этому никто не привык. Они могли говорить тебе страшные вещи, и выслушивать это — тяжело. Но даже великие драконы могут ошибаться. Они передумают, когда поймут, на что ты способен. А даже если нет… Пока здесь нет твоих родителей, ты можешь по-настоящему слушать самого себя. Того, кто спас Пангею, когда другие не могли. Того, кому красные драконы теперь навсегда обязаны. Кому я обязана. И этот чудесный малыш.

— Так теперь мои родители передумают насчёт него? — встряла Пангея и тут же покраснела.

Я выгнула бровь.

— Передумают насчёт него?

— Я не буду говорить! — она тут же отвернулась, избегая взгляда Резергарда. Но совершенно зря, ведь ему в такой момент не было до неё никакого дела.

— Ты ничего не понимаешь, — прошептал мне мальчик.

— Конечно, понимаю. Уж я-то знаю, как трудно отличаться от остальных. За последние дни я только чего о себе не наслушалась… Но это неважно, ведь я знаю себя лучше, чем все остальные. И никто не сможет меня убедить в том, что со мной что-то не так. Я нормальная, а вот к остальным есть вопросы.

Я усмехнулась, но Резергард только пуще сдвинул брови.

— Какая ты глупая… Ты думаешь, что дело только в этом? Думаешь, я ненавижу её, потому что она человечка? Даже если бы она была драконицей, я всё равно бы её ненавидел!

— Почему, милый?

— Она бросила нас! — закричал он. — Ты не заметила?!

— Разве ты знаешь, что случилось? — я обернулась в слух, но Резергард только головой покачал.

— А разве это не очевидно? Бросила и всё тут! Какие ещё могут быть варианты?

— Какие угодно… Я уверена, она бы так с вами никогда не поступила. Твой дядя очень надеется найти твоего отца. Скажи, ты правда ничего не помнишь? Это могло бы помочь.

Резергард сверлил меня взглядом несколько мгновений, затем ответил твёрдо:

— Нет. Я помню только подвал, где нас держали. Было темно и холодно. Никого рядом не было. А потом мы просто появились в одной из комнат. И появилась кевлара. Она увидела во мне наследника, организовала отбор нянь, появилась Ирен… потом ты. Это всё.

Я нахмурилась. Их держали в подвале? И он, получается, даже самого себя не помнит? Ещё бы мальчик не злился, не был таким потерянным. У него из памяти всю жизнь вырвали… Но для чего?

Я хотела сказать что-то ободряющее, хотя бы ещё раз его похвалить, но не успела. Вся эта тема взбудоражила. Он запрокинул голову и вдруг…

Обернулся изящным чёрным драконом с золотыми глазами размером со взрослую виверну.

Зверь окинул нас взглядом и полетел вверх. От взмахов его крыльев поднялась пыль, и я закашлялась.

— Ему нельзя было улетать, — прошептала я.

Сердце наполнилось страхом. Что, если его поймают и убьют? Что, если нападут на нас, а я не смогу защитить детей?

В такой ситуации ему лучше было остаться с нами.

И я винила себя за то, что не успела его удержать.

Но напряжение продержалось недолго. Уже через пару минут Резергард вернулся. Он вновь стал темноволосым мальчиком со слишком серьёзным взглядом для своего возраста.

— Ты смог, — сказала я.

— Да, — ответил он. — Ты не такая бесполезная, как я думал.

Я улыбнулась. Потому что предпочла воспринять это как извинение или маленькую благодарность.

Хоть что-то в плане Девила сработало так, как надо. Дети определённо чувствуют себя лучше. И, скорее всего, у них больше не будет проблем с тем, что они не вписываются в местное общество.

Рядом с Резергардом я почему-то чувствовала себя в безопасности. Словно он был совершенным драконом. Сильнее всех прочих.

И словно мы были связаны.

Не так, как с Девилом. Не буквально. А так же, как с малышом.

Будто бы у нас всех была похожая сердцевина.

Может быть, речь шла о человечности?

Мы пару часов не могли выбраться из-за магического барьера. Нас не спешили спасать, но никто и не нападал. Прямо в подвале мы развели огонь, чтобы малыш не замёрзнул.

В конце концов, на Резергарде задремали двойняшки, а вскоре и он закрыл тяжёлые веки.

— ТЭто опять что ли испытание? — спросила Пангея.

— Я так не думаю, милая.

— Почему тогда мои родители не пришли за мной? — в её голосе появились плаксивые нотки. Чем больше времени проходило, тем более испуганной выглядела маленькая